Следует сказать, что Борис не был первооткрывателем, и сцена с дверью в той или иной форме, но неизменной последующей уборкой пыльного закутка, как выяснилось потом, повторялась в школе с того самого момента, когда лет 25 назад нерадивые строители заложили ставший ненужным запасной выход кирпичом, поленившись демонтировать старую дверь. Снять дверь потом и сделать обычную стенку как-то не доходили руки – то не было средств, то времени. Впоследствии дверь как-то сама собой прижилась и не доставляла особых хлопот, за исключением необходимости время от времени убирать накопившуюся за ней пыльную паутину, чем с успехом, но не слишком часто и занимались самые активные исследователи этой тайны. Происходило это раз в три-четыре года, так что Варварино любопытство пришлось весьма кстати и директору, и злополучной двери.
Вспоминая всё это, Варвара с опаской трогал пальцами шершавую поверхность ключа, потом прикоснулся к толстому картону бирки и перечитал надпись на ней. Там по прежнему было написано «№0»…Он хотел спросить у Гермеса, как к он нему попала, но подняв голову, увидел, что и Гермес и его вороны куда-то пропали.
Пуста была скамейка. Только черное вороново перо невесомо уносило ветром вдоль пустынной аллеи, да шелестели листвой кроны зацветающих лип… В парке стало светлее, и у самого пруда послышался звонкий смех торопившихся к началу занятий школьников. Часы показывали без пяти восемь.
В школу Борис, можно сказать, не опоздал, а пятиминутная задержка легко объяснялась предстоящим переездом. Учителю литературы по прозвищу Гоголь он довольно убедительно объяснил, что его портфель по ошибке вместе с вещами запаковали в контейнер, на самое дно, поэтому он все утро этот контейнер переупаковывал заново, а там как-никак полтонны веса. Возражений это почему-то не вызвало, и он с облегчением плюхнулся за свою парту и со вздохом достал тетрадь по литературе, в которой вчера полвечера анализировал образы Агамемнона и Одиссея из Гомеровской «Илиады», в качестве архетипов античных героев. Гомера он честно перечитал во второй раз и даже, не ленясь повышать эрудицию, принялся было за «Энеиду» Вергилия. Утреннее приключение несколько выбило его из колеи, ключ от таинственной двери жег ногу через карман, отчего он его время от времени поглаживал и трогал, как больной зуб – на месте ли артефакт и не приснился ли ему во сне.
Правда всё необычайное мгновенно разбилось о школьную повседневность. Гоголь, который трепетно лелеял свою косую челку, из-за которой и получил прозвище, привычно бубнил о том, что «символистские трансформации античной героики создают своеобразную смысловую гиперструктуру и обращают нас к архаическому мифотворчеству, перенося образы-архетипы героев из пространства артистического бытия в пространство метафорического мышления». Его никто не слушал, кроме отличницы Фоминой, для которой эта абракадабра звучала как песня. Борис и вовсе отсутствовал, думая о Гермесе, расследовании, неуловимом Локи и приключениях. При этом краем сознания он улавливал окружающее, а краем уха слушал урок. Нельзя сказать, что он совсем ничего не понимал в метафорическом мышлении или образах-архетипах. Просто утро сегодня вышло перенасыщенным этими самыми архетипами, а метафорическое мышление Бориса занималось одной проблемой, которую настало самое время основательно обдумать.
Борис думал о ТэПэ – творческом проекте, который как дамоклов меч нависал над его совестью. ТэПэ делали все без исключения ученики с первого класса. Такова была воспитательная стратегия классной руководительницы Марстепанны.
В качестве проекта он еще в прошлом году разработал и запустил на базе школьного сайта вполне сносную информационную службу, корреспондентом которой, равно как и фотографом, контент-менеджером и дизайнером он выступил в единственном числе. Марстепанна довольно легко приняла его идею по началу, охотно присвоив себе звание главного цензора школьного новостного портала. Потом поняла, что Борис способен на большее и сказала, что в этом году ждет от него чего-то особо оригинального.
Чего именно ждет, Марстепанна толком не объяснила, сказав только, что современное медиапространство дает возможность реализации любых творческих замыслов, а Борис – человек несомненно творческий, так что… В итоге Варвара совершенно растерялся, поскольку ничего такого медийного, современного и одновременно творческого в голову ему не приходило, несмотря на помощь родителей, которые этой сферы тоже были не чужды.
Борис постоянно пребывал в раздумьях и творческом поиске. Это можно было даже назвать муками творчества. Перебирая бесконечные варианты, он иногда впадал в тупик. Время неумолимо шло, а решения не было. ТэПэ ощутимо висел в воздухе.
