Лавров сперва прополоскал рот, сплюнул, а затем жадно припал к фляжке. Кадык дергался на небритой шее.
– Где ближайшая таможня? – хрипло осведомился комбат, поздоровавшись с командиром заставы.
Российский полковник недоуменно посмотрел на Батяню. Мол, какие такие формальности? Все договорено.
– Автоматы и боеприпасы собрался декларировать? – Неулыбчивый все же усмехнулся.
– Я в этих тонкостях не очень-то разбираюсь, но если что-то декларировали при вывозе, то и при ввозе отметить надо. Не зря же я с бойцами на броне трясся, пыль глотал.
Заинтригованный гээрушник заглянул в распахнутый задний люк БМП. Лавров посветил фонариком. В пропахшем соляркой чреве боевой машины тесно стояли контейнеры с музейными ценностями.
– Они самые?
– Они… – подтвердил комбат.
Гээрушник тихо присвистнул.
– Может, чего и не хватает, не знаю. Из тех, кто их в Иран вез, никого в живых не осталось, чтобы расспросить.
– Не ожидал, майор. Чего ж ты сразу не сказал, какое дело затеял?
– Сглазить боялся. Да и не уверен был, получится ли.
– Это чтобы у тебя – да не получилось?
– По-всякому бывает. Ну что, узнайте там – дает таможня «добро»? – Лавров устало присел на нагретый солнцем камень и закурил.