Из кухни в задней части помещения высунулся большой барсук. Поверх полосатой рубахи с закатанными до могучих локтей рукавами на нем красовался передник. Большая белая полоса посередине морды была забрызгана шоколадной глазурью.
– Хочешь, я выкину его на улицу, Ансель?
– Ну послушай, Ансель, Отису совершенно не обязательно это делать, – зачастил дядя Рик. – Со мной мой племянник из-под Большого Неба с подругой, мы просто хотели поужинать. Я знаю тебя, и у нас в прошлом были разногласия, но незачем прибегать к насилию на глазах у молодежи. Что бы я тебе ни задолжал, клянусь, я вскоре заплачу. Просто сейчас я немного не при зернах, но если ты подождешь…
Барсук полностью выдвинулся из кухни, загородив собой дверь. Грозный – насколько грозным может выглядеть барсук в переднике.
– Привет, Отис, старина. Неплохо выглядишь нынче… – промямлил дядя Рик.
Отис щелкнул костяшками.
– Послушай, Ансель, клянусь, я заплачу за сегодняшний ужин, – взмолился дядя Рик.
– Твои деньги здесь не годятся, – сказал поссум Ансель дяде Рику.
В угловой кабинке заворковал тощий голубь. Напряжение потрескивало, словно белка, грызущая электрический провод.
– Я… я просто пытаюсь… – У дяди Рика кончились слова.
– Потому что к твоим услугам все, что захочешь! – вскричал поссум, вскидывая лапы и разражаясь громоподобным хохотом.
Большой барсук тоже засмеялся, и все посетители приветственно завопили, и захлопали, и залаяли, и заквакали.
– Ты проучил этих гопников Чернохвостов, и я благодарю тебя за это! Раз в неделю они вытряхивают меня дочиста и никогда не платят за еду. Их враг – мой друг. Присаживайся, пожалуйста. Это твой племянник? Славный парень! А это его подружка? Садитесь! Устраивайтесь поудобнее!
Кит оглядел помещение в поисках мест, но все кабинки были заняты. Поссум Ансель тут же выпрыгнул из-за стойки и выгнал тощего голубя из его кабинки.
– Эй, тут я сижу! – возразил голубь.
– Ты уже час тут торчишь, а заказал только сырный эль и половинку крекера! – навис над ним поссум. – А эти ребята герои, и их надо покормить как следует!
– Не обессудь, Нед, – извинился дядя Рик перед голубем, проскальзывая на его место.
– Извинениями перьев не пригладишь, – проворчал голубь и, надувшись, потрусил вон из лавки.
Киту было неловко, что они отобрали у птицы столик.
– Не переживай за Сизого Неда, – сказал ему дядя Рик. – Он найдет себе другой насест. Всегда находит.
– Я пошел готовить вам запеканку, – сказал поссум Ансель, – а вы, ребята, отдыхайте. Свежего желудевого хлеба принести?
– Пожалуйста, – кивнул Кит.
Он любил желудевый хлеб, когда его пекла мама, и был рад маленькому напоминанию о доме.
– Отис, дружочек, принеси этим ребятам свежего желудевого хлеба, – попросил Ансель, и барсук вперевалку удалился обратно в кухню.
Как только они остались за столиком одни, дядя Рик нагнулся к Киту и Эйни.
– Мне надо перекинуться парой слов с Отисом, – прошептал он. – А вы пока ешьте. Закусывайте, я скоро вернусь, хорошо?
– Хорошо, – отозвался Кит, с нетерпением наблюдая за кухонной дверью в ожидании прибытия еды и радуясь, что у них есть хоть какая-то защита.
В Вывихнутом переулке правила сила, а у Кита с Эйни ума было больше, чем мышц.
Дядя Рик поспешил в заднюю часть помещения, снова предоставив Кита и Эйни самим себе.
– Это… это было здорово, – сказала Эйни.
– Это было ужасно, – сказал Кит.
– Такова жизнь здесь, в Вывихнутом переулке, – пожала плечиками Эйни. – Это дикое место. Выходишь за дверь и не знаешь, что случится в следующий миг.
– Не уверен, смогу ли я когда-нибудь к этому привыкнуть.
– Зверь ко всему привыкает. Мы же не домашние питомцы. Мы приспосабливаемся к миру, а не ждем, что мир приспособится к нам.
– Никогда не думал об этом в таком ключе, – признался Кит.
– Видишь? Ты уже думаешь по-новому, – ухмыльнулась Эйни. – Этот переулок – целое образование и еще половина!
– Догадываюсь… но разве ты не ходишь и в школу тоже?
Эйни пожала плечами:
– Моя школа – грязь и тайна жизни под Рассеченным Небом.
– В смысле, разве ты не учишься, ну, каждый день…
Эйни оборвала его взмахом лапки:
– Я не хочу об этом говорить.
– Извини, – вспыхнул Кит.
– Не переживай, – ответила Эйни. – Кстати… Мне правда очень жаль твоих родителей.
– Ага. – Кит утер глаз лапой. – Как ты сказала… Мы приспосабливаемся. Так поступают дикие звери.
Эйни кивнула:
– Ты быстро учишься, Кит.
– Приходится – теперь, когда я сирота. Но я дал матери обещание, и если я сумею сообразить, что такого важного в этом ключе, то смогу…
Как раз в этот момент его прервал громкий лязг и последовавший затем грохот. Он едва насторожил уши в сторону кухни, когда оттуда спиной вперед вылетел дядя Рик и приземлился в три полные тарелки с дымящейся мусорной запеканкой.
Секунду спустя из дверей вылетел Отис и врезался в витрину с выпечкой, смяв в кашу все ливерные кексы и мозговые печеньки.
Посетители ахнули и завопили. Поссум Ансель снова застыл на месте. Дядя Рик стонал на полу, а Отис поднялся из разбитой витрины и разминал кулаки. Затем бросился обратно в кухню.
