Тот молчал, по роже видно, лихорадочно просчитывал ситуацию. Мазур поднялся с корточек, неторопливо обошел комнату — телефона нет, стандартная меблировка. Выдвинул ящики стола — ага, небольшая рация-переноска с кольчатой антенной, потому телефон и без надобности. А эта модель детектора нам знакома…
Он взял черную коробочку и старательно обошел квартиру, не пренебрегая уборной. Нет ни «жучков», ни работающих магнитофонов. Значит, никто не услышал происходящего, на выручку не придет…
Налив себе рюмочку, Мазур присел рядом с лежащим и старательно обыскал его. Извлек пистолет из подмышечной кобуры, бросил в угол — у самих этого добра хватает, — а вот ключи от машины, наоборот, хозяйственно переправил себе в карман. Бегло осмотрев пригоршню разных мелочей, швырнул их на стол и, выпрямившись, повернулся к Джен:
— Ты его первая будешь допрашивать? Галантно уступаю очередь…
Она кивнула. На лбу и висках снова сверкали капельки пота — точно, начинаются женские проблемы. Попросила:
— Посмотри, может, где-нибудь найдется диктофон. У любого агента должен быть на всякий случай…
— Ну как же, — ворчал Мазур, выдвигая ящики. — Незабвенный Дэйл Купер, он меня достал со своей Даяной, которой к тому же и не существовало, я так подозреваю… «Даяна, Даяна, в меня летит бутылка из-под виски, нет, из-под джина…» Есть диктофончик. Сейчас перемотаю… А твой диктофон, кстати, где?
— А мой был ради экономии места вмонтирован в передатчик, который ты так галантно шарахнул об дерево.
— Ну, извини… Держи. Сейчас я тебе создам все условия для продуктивной работы… — Мазур протащил связанного по полу, положил у самых ног Джен. — Вот, теперь тебе и голос напрягать не придется.
В комнате стояла жарища. Мазур догадался, почему был приоткрыт балкон: батареи прямо-таки раскалены, котельная, как водится, работала в соответствии со своим загадочным планом расхода топлива, ничего общего не имеющим с потребностями обывателей. Отдернул занавеску указательным пальцем, выглянул — поблизости никого. И закрывать балкон не стал.
— Давай, — сказал Мазур, носком кроссовки коснувшись уха лежащего. — Будешь вежливо и подробно отвечать на вопросы дамы, иначе я, богом клянусь, уши тебе твоими же яйцами заткну…
— Подождите, — глядя зло и затравленно, сказал связанный. — Не валяйте дурака. Джен, ты что, настолько спелась с этим красным? Может, и трахаетесь уже?
— Моя сексуальная жизнь тебя не касается, — отрезала она.
«Молодец, девочка», — подумал Мазур. И сказал:
— У меня такое впечатление, что кое-кто из присутствующих спелся с красными еще интимнее, и это, что характерно, не мисс Деспард…
— Ты что же, думаешь… — вырвалось у Джен.
— А ты еще не поняла? — покачал головой Мазур. — Не верю я в совпадения. Он здесь сидит с ведома наших братских спецслужб, он вознамерился тебя отчего-то связать… Не улавливаешь некоей закономерности? Впрочем, я на твое мнение не давлю, можешь сама попробовать…
— Да подождите вы, — прямо-таки с досадой бросил пленник. — Какая разница, кто с кем спелся? Вы представляете, сладкая парочка, какая идет игра? И сколько вы можете получить, если отдадите кассеты?
— Девять граммов в спину, — сказал Мазур.
— Бросьте! Бывают ситуации, когда платить человеку выгоднее, чем убирать его… Вас все равно перехватят по дороге. А я могу дать вам гарантии… Конечно, с вашей стороны, в свою очередь, придется сделать соответствующие шаги. Письменные обязательства, развернутые, подробные… Джен, это будущее. Ивеликолепное будущее. Тебе вовсе не обязательно сразу уходить из Бюро. Наоборот, открываются интересные перспективы…
— Заткнись, скотина, — она прямо-таки взвилась, в голосе самым причудливым образом сплелись обида и злость.
«Идейная девочка, — констатировал Мазур. — Смотреть приятно. Не перевелись еще люди, верящие в идеалы. Может, это и хорошо?»
Он подошел к Джен, похлопал по плечу:
— Не кричи, какой смысл? Ты только посмотри на него— вот настоящий профессионал. Холодная голова, с полнейшим самообладанием контролирует ситуацию… — Подошел поближе и пнул лежащего под ребра. — Это задаток. Не люблю, когда девушек бьют по голове и крутят руки. И если ты, сволочь, профессионал, то должен понимать, что шанса у тебя ни единого. Кроме одного — разинуть пасть и петь, как соловей… Я ведь вижу, как у тебя бегают глазки. Никого ты в гости не ждешь, спасти тебя может только случайность, а она не всегда выручает… — и пнул еще раз грязной подошвой, прямо в лицо, чтобы окончательно сбить спесь и лишить иллюзий. — Джен, он тебе нужен живой?
— Пожалуй, — сказала Джен. — Одной записи может оказаться мало. Лучше, если к ней будет приложен живой свидетель.
— Ага, помню. Ваши суды прямо-таки помешаны на свидетелях, все, что наболтает какой-нибудь болван, перевешивает улики и доказательства. Ваши юристы сами жалуются, что я, американских газет не читал? Ладно, дело твое.
— Джен, подумай, — сказал пленник, облизывая с губ перемешанную с грязью кровь. — Может быть, тебе лучше по-хорошему договориться с Маллисоном?
—
— Ну да. Я же тебе говорю, ставки неимоверно велики…
