Какие неожиданности может преподнести обычная поездка в далекую северную губернию? Да никаких! Скука, и только. Примерно так и думал поэт и Академии Российской копиист Иван Барков, отправляясь в экспедицию за старинными русскими летописями. Но по приезде в Вологду столкнулся с таким, что в здравом уме никак не укладывалось. Псы-оборотни, змеи, крокодилы. А еще кровожадные разбойники, зловредные монашки и гнездо чародеев-чернокнижников… На кого положиться, кому довериться? «Тайной дружине» владыки Варсонофия? Загадочной красавице брюнетке, которая шпагой орудует почище, чем веером? Или немецкому вралю-барону, волею случая занесенному в российскую глушь?.. А закончилась вся эта странная история лишь спустя 250 лет, уже в наши дни. Причем именно там, где и начиналась. Но перед этим пришлось сильно попотеть майору Вадиму Савельеву и его новой знакомой, молодой журналистке Варваре Озерской, вышедшим на след таинственной «Книги Семизвездья»…
«Труп выглядел совсем как живой…» – идиотская фраза из какой-то юмористической телепередачи как нельзя лучше подходила к тому, что наблюдал сейчас майор Савельев своими глазами.
Лицо лежавшего навзничь на дорогом паласе мужчины действительно выглядело вполне живым. Казалось, он прилег вздремнуть. Да… Лицо спокойного и умиротворенного человека, вкушающего заслуженный полдневный отдых.
И как не вязалось это все с тремя глубокими ранами, буквально разворотившими широкую мускулистую грудь! И уж совсем никак – с четырьмя кинжалами, перевернутым крестом вонзенными в живот и подвздошье жертвы – вероятно, уже в труп…
Поначалу, майор даже решил, что покойник не видел своих убийц, а так и был застрелен (или заколот) во сне. Но окровавленный, простреленный гобелен на противоположной стене и испачканное бурыми пятнами покрывало на тахте опровергали эту мысль.
– Черт знает что… – бросил Вадим вполголоса.
Его коллега, тоже майор, Семен Борисович Куницын, лишь кивнул. И в самом деле, ситуация исчерпывающе объяснялась этой фразой.
Вадим Савельев еще раз оглядел мертвое тело, словно ища некую упущенную мелочь, объяснившую бы все. Задержал взгляд на лице убитого. Ни ужаса, ни ярости – обычное лицо в общем обычного сорокалетнего мужика. Аккуратно зачесанная клинышком мефистофелевская бородка, густые с проседью волосы, когда-то сломанный нос… Камуфляжная «натовская» майка, тренировочные брюки с лампасами, тапочки на босу ногу…
Ковер вокруг мертвого тела пропитался уже высохшей кровью. По величине пятна можно было подумать, что покойников было как минимум двое, но второй встал и убежал. Эта бредовая мысль вполне подходила к обстановке роскошного особняка, хозяин которого сейчас лежал перед ними бездыханным.
Майор потряс головой. Великий маг Серебряной Ложи России, посвященный седьмой степени Тайны Змея, Хранитель ключей Общины Китеж-Града, телезнаменитость и консультант Государственной Думы по вопросам магии и эзотерики Григорий Ефимович Монго, воскреситель покойников и духовидец, был уже как часов шесть-семь мертв… Пожалуй, сам покойный, не раз бахвалившийся тем, что может оживлять усопших, себя, любимого, воскрешать бы не взялся.
Семен Борисович подошел к растерзанному гобелену, ковырнул здоровенную дыру.
– Расковыривали… Пули вытаскивали. Вот думаю, не серебряные ли? Жаканы, судя по размеру. Он вот тут стоял, где я. Били в упор. Помню, в девяностом в Новосибирске… – Борисыч пустился в воспоминания, которые Савельев слушал вполуха.
Семен Борисович Куницын являлся, пожалуй, самой колоритной фигурой во всем их «убойном» отделе. Лет – сильно за пятьдесят, седой как лунь, он слыл, что называется, сыщиком от Бога. Его ум хранил подробности великого множества дел, и он мог запросто, лишь слегка войдя в курс, определить наилучшие пути дальнейшей разработки следствия.
По совести, возглавлять бригаду должен был, конечно, Куницын. Но при всех своих достоинствах тот совершенно не умел руководить людьми, закончил лишь среднюю школу милиции, плюс временами отличался склонностью к чрезмерному винопитию и даже «майора» получил не без труда. Поэтому-то и назначили главным Савельева, и теперь в следственной бригаде имелось аж два майора.
Вадим присел рядом с мертвецом, еще раз осмотрел кинжалы.
Да, «перышки» нерядовые – не какие-нибудь столовые ножи или самодельные финки, даже не те сувенирные клинки, что теперь продаются чуть не на каждом углу и за которые еще вначале его карьеры можно было схлопотать срок. Солидные, ручной ковки. На рукоятях черного дерева, обтянутых какой-то шероховатой серой кожей – либо старинная работа, либо хорошая имитация ее.
Оставив Борисыча наедине с трупом, Савельев прошел через двустворчатую дверь в библиотеку особняка. Тут хозяйничал, внимательно осматривая помещение, капитан Леша Казанский.
Библиотека выглядела внушительно и мрачно. Зеленоватая полутьма, тяжелые портьеры, бра под старину. Дубовые панели выглядели так, словно им уже лет сто. Дальнюю стену украшали сабли, мечи, кинжалы на выцветшем огромном ковре. Солидные стеллажи хранили под стеклом, вперемешку с современными книгами, древние инкунабулы, переплетенные кожей.
Если книги подлинные, то стоить собрание должно немало. Впрочем, сейчас большая часть сего богатства варварски, неопрятной грудой, была сброшена на пол. И в самую вершину ее, глубоко, на две трети длины вонзен двуручный меч, судя по пустому месту на ковре, прежде блиставший в коллекции. «Точно кол осиновый вогнали!» – с нехорошим холодком подумал майор.
Казанский словно услышал его мысль:
– Только какой-нибудь дохлой кошки распятой не хватает на мече. Так у сатанистов черная месса происходит. Я видал…
– Думаешь, Леша, сатанюги поработали? – сдвинул брови Савельев.
