И он опять выскочил из избы. И через минуту опять ввалился, неся в руках ржавую собачью цепь с ошейником. Я передёрнулась, представив, что этот мерзкий аксессуар он пристроит на моей шее. Ну да, так и есть! Он с поганенькой улыбкой и начал это делать, зацепив конец ошейника за крюк. Но когда начал пристраивать ржавую железку к моей шее, у меня расстегнулась пуговица, слегка оголив мою грудь. Он засопел, глаза его затуманились, а его рука медленно потянулась к следующим пуговицам. Одна, вторая… Он застонал. Но третья ему почему-то не поддавалась. Он рванул её что есть силы в остервенении. Начал расстегивать брюки. Вот уже и их спустил. Господи, только секса мне не хватало с идиотом!
— Подожди! У меня тоже давно не было! Развяжи меня, ты ведь хочешь со мной поиграть в ролевые игры? Ну давай же скорей! А ополоснуться здесь негде? Не хотелось бы в грязи…
Я с придыханием тараторила, не давая ему вставить ни слова. Он обалдел, и его руки начали развязывать мои ноги, расчищая путь к своей победе. Верёвки не поддавались. Он вытащил из валявшихся джинсов нож и быстро разрезал их. Затем, видимо, решил добавить себе кайфа, начал слегка водить им по моей открытой груди и разрезал лифчик. Всё это сопровождалось таким шумным дыханием и стонами, что меня чуть не стошнило.
— Ну давай, мерзавка, слушайся меня! Поиграем! Ведь ты должна меня слушаться! Ведь теперь я — твой хозяин! Захочу и душу твою возьму! Ну, кричи сильней, ведь тебе тоже приятно такие ласки получать от хозяина? Ну?
Господи! Да ты недалеко ушёл от своего друга-алкоголика! А Митяй продолжал свою вакханалию, начал стягивать с меня брюки.
И тут позади нас раздался старческий кашель.
— Митькя! Чтой-то тут? Чо делаете? Мою пенсию ищете? Вот и я думаю, куда она делась? Хорошо хоть вы приехали, ищете. Я уже замаялась её искать! Куды делась — ума не приложу!
Митька медленно выпрямился, грязно выругавшись.
— Что гришь? Ниче не слышу! Ты мне погромче кричи-то! Ай забыл, что уши у меня плохо работают!
Господи, ты точно существуешь! Я никогда в этом не сомневалась. Это он прислал мне ангела в образе старушки.
— Ты… это… погоди! Потом продолжим! Щас я её куда-нибудь спроважу. Бабка не слышит ни фига и из ума выжила.
И он навёл относительный порядок в моём костюме и натянул на себя брюки. А бабка продолжала квохтать.
— Чавой-то вы поразделись? Жарко? Ну да, лето ведь, жара! А я вот мёрзну! Кровь старая, не греет. А молодая была! Ох и горячая!
Да, бабуля, внучек в тебя, чуть не изнасиловал, гад! Как загорелся!
— Ба! Сходила бы к Вале за молоком! — что есть силы заорал внучек.
— Унучек! Милой! Молочка захотел? Сам бы сбегал! Или девку-то пошли! Ну да, она не знает, куды идти. Ну сам беги, я тебе баночку дам. А у мене чтой-то ноги совсем не ходють! Старость — не радость! Еле с печки слезла. Силов ну совсем нет! Мне ведь годочков-то уже за девяносто! Щас картошечки поем и выползу на крылечко посидеть. А ты беги за молочком, беги. Баночка на балясине сохнет. Там и возьми.
Митяй ругнулся матом и вышел, хлопнув дверью. А старушка полезла в печку — наверное, за картошкой. Она села за стол и медленно начала жевать.
А я закрыла глаза, стремительно обдумывая план дальнейших действий. В висках стучало. Но хоть ноги свободны. Это уже один плюс. Хотя одними ногами не отмашешься. А руки сзади связаны. Нужно работать с бабкой. Не успела я об этом подумать, как дверь опять распахнулась и в комнату вошёл злющий Митяй.
— Су…а, а ведь ты наверняка знала, что дядю Мишу повязали. Дозвонился я. Да только попал не туда. Думаешь, я дурак и не понял, кто там отвечал? Ничего-ничего! Я тебе устрою сегодня день заплыва. Хочешь поплавать с камушком на шее? Я удовлетворю твоё желание. До темноты время ещё есть. Я удовлетворю все свои желания. Судя по всему, ты телка тоже горячая! Ну я напоследок тебя тоже удовлетворю. Узнаешь, что такое настоящий мужик!
Всё это он говорил негромко, чтобы не было слышно старушке. А потом подошёл к ней и заорал:
— Ба! Ты куда дела ключи от лодки? Почему на месте нет?
— Как нет? Ой, совсем забыла! Матвеич лодку на рыбалку брал, обещал занести ключ-то.
— Почему даёшь кому попало?
— Дак Матвеич-то не кто попало. Он свояк мой! У деревне нас и всего четверо осталось. Надо в дружбе жить.
— Свояк её! А мне-то что делать? Мне она щас нужна!
— Ну сходи к нему, чай, недалече. Девка, а ты картошечки не хочешь? В обед варила. Хорошая, рассыпчатая.
— Спасибо. Не хочется. — Кричать у меня не было сил, поэтому я слегка отрицательно пошевелила головой. Все эти телодвижения опять доставили мне неприятные ощущения.
Митяй опять ругнулся и вышел. Бабка завершила свой скромный ужин. Сунула остатки в печь. Но что делать, я собрала волю в кулак и приготовилась к громкому диалогу с бабкой. Пока другого выхода не было. Ведь Митяй, судя по всему, ушёл ненадолго. А к его обещанным удовольствиям я не была готова.
— Бабуль, — крикнула я, — помоги мне!
— У чем? — повернулась ко мне бабка. — Картошку надумала есть?
