Звёзды видел белым днём,
Избегал малейшей ссоры:
Думал – счастливо живём!
Вяз в трясине междометий,
Брёл по лезвиям острот,
Жёг костёр немых столетий,
В жёсткий попадал цейтнот.
Сказки запекал в коврижки,
Лесть на блюдце – милой нёс,
Встать желал на обе лыжи,
Но глупцу утёрли нос.
Жажда жизни
Напрасен труд замутивших воду,
Выйти с честью, не замочив стопы,
В угоду пороку спевших «Оду»
И не свернувших с порочной тропы.
Закину роскошь под ноги ханже,
Воз нагруженный спустив под гору,
Укроюсь от глаз в ближайшей меже,
Выбрав во тьме верную дорогу.
Ослаблю вожжи гордыни земной,
Вольный ветер спасёт от напасти;
Унося вслед за искрящей звездой,
Всё дальше от навязчивой страсти.
Туда, где в дымке тают восходы,
Жаждой жизни, награждая сердца,
С каждым вздохом согревая всходы:
Нерукотворной любовью Творца!
Тупик
Здравые мысли в больной голове
Голодной мышью скребутся во тьме,
Мчатся галопом к подруге-молве –
Читающей стихи самой себе.
Мечутся в шоке, чуя рубежи,
Где в глотке першат чужие вирши:
Злые и колкие словно ежи,
На всё согласные точно жи-ши.
Догма на замысел клеит ярлык –
«Стальная логика, франшиза склок».
Буквы в му́ке собирая в тайник,
Подтекстом полня, пустоты меж строк.
Поздним прохожим, на тень похожим,
Стою́ в стороне – не сто́ю гроша.
Грубым закатом быстро ухожен,
Сбит с толку – канделябром барыша.
Суета
Бьётся сердце точно в клетке птица,
Из душной неволи сбежать боится,
Вместе с мятежной каплей кровицы,
Что на цветные страницы сочится.
Струясь по строчкам чистым елеем,
В прозрачные рифмы робко рядится.
Новые главы, связуя мелом,
Крылатым словцом всецело гордится.
Разом закипает срочным делом,
Младенческим сном и вечным укладом,
Чёрствым хлебом и тщедушным тленом,
Земным поклоном и высоким ладом.
Бурной реки – родная сестрица,
Багряной толикой в теле томится.
Не набрать, не испить той водицы,
Что счастьем дала с лихвой насладиться.
P.S
Словно две капли лазурной воды,
Похожи мы, но я – не такой как Ты.
После безумного взрыва любви,
Нет сил, убежать от пустой суеты…
Рождение прозы из звука
Вакханалия страха, буря страстей,
Сбивали не раз с избранных стезей,
Живое слово, что в опале мастей,
Терзалось совестью сырых идей.
Немело под взглядами острых очей,
Роняя рассудок в центр обручей,
Обжигая звук на колосьях печей,
Жуткую боль, умолчав от врачей.
С наивной радостью калёных бичей,
Ежовой рукавицей ста сычей,
Вдогонку к годам с онемевших плечей,
Обиды и скорбь швыряло в ручей.
Восхищалось затишьем белых ночей,
Отражаясь в зрачках чёрных грачей,
Купаясь в нежности солнечных лучей,
Рождая прозу в горниле речей.
В Раю без перемен
Вечные ценности знают правде цену:
Если не предашь – накажут за измену.
Вышвырнут из ада и отправят к Богу,
Ползая в ногах – вымаливать свободу.
Веки зашторят – опьянённые ядом,
Саваном согреют словно одеялом.
Перемелют в пыль грандиозные планы,
Обнажив неприличным жестом обманы.
Встретят по одёжке суровую вьюгу,
Вспомнят всуе про забытую подругу.
Но довольно поздно и совсем не к месту
Холить, нежить и наказывать невесту.
Чтобы сдюжить и жуткую хулу стерпеть,
Бронзовую спину подставят под плеть.
Леденящая кровь не спешит закипеть,
А за дверью шоркая, щерится смерть.
В потерянном Раю без явных перемен:
Радужное небо и никаких проблем.
Два любящих сердца, венчаясь обрядом,
Встретились с неизбежностью одним взглядом.
Элемент
Ревень расцвёл из-под толщи души,
Зарытой в тиши тощей невежи –
Сторонним элементом, каплей лжи,
Тяжёлой кольчугой на дне брезжит.
Упавшие ниц камни тревожит,
Что в небо не раз руки бросали.
Немые клоны живо ожили –
Поднявшись с колен, взирают вдали:
Как великаны, теша вулканы,
Покорно шагают в вязкий мазут –
Небрежно давя травы нирваны,
Ломая цветы, что хором орут.
Безликие Каины лживо льстят,
Кидают вскользь зловещие взгляды, –
Бьют себя в грудь и изысканно мстят,
Склоняя святых сменить наряды.
Сбившись со следа в кромешном мраке,
Вершу неспешно новые ви́рши,
Грезя узреть пылающий факел –
Горней стихиры безбрежную ширь.
