Круглов невесело усмехнулся.
— То Греция, то Китай… География расширяется.
Тихонов, не обращая внимания на подначку, продолжил:
— Так вот, в Китае это соединение называется «яд куфии». Куфия — это змея такая. Их, местная… То, что вы нашли, Галина Николаевна, было синтезировано в Китае несколько тысяч лет назад на основе яда этой змеи.
Круглов подался вперед.
— А конкретней?
Тихонов снова проигнорировал его, адресуясь непосредственно к Рогозиной.
— Вы правы, Галина Николаевна, эта смесь — «яд куфии» — обладает паралитическим действием, но главное, она смертельна в любых, даже минимальных, количествах. Просто чем меньше ее вводишь в организм, тем дольше умирает человек… оставаясь при этом недвижимым. Жертва может прожить максимум три дня. Не дольше.
Круглов коротко хохотнул.
— То есть сюда приехали китайцы и всем нашим детям колют яд куфии? Что за бред?
Тихонов наконец вскинулся.
— А я этого и не говорил! Я провел поиск в русском Интернете на словосочетание «яд куфии». И обнаружил всего одну ссылку. Но зато какую интересную…
Он умолк.
— Иван! — рявкнула Рогозина.
Тот понял, что ломаться — себе дороже, и снова заговорил:
— Ссылка на некую московскую секту. Под веселым названием «Дети бесконечности». Адрес и телефон этой секты имеется. Ну что, группа захвата на выезд?
Круглов, распираемый жаждой немедленной деятельности, вскочил на ноги.
— Нельзя терять ни минуты.
— Подождите, подождите, — осадила их Рогозина. — Вы что, хотите нагрянуть туда, всех арестовать и пытать? Да они скажут, что собираются каждый день помедитировать и пооткрывать чакры. А на вопрос о яде куфии сделают удивленные глаза и скажут, что фантастических книжек не читают. А если Органист — адепт этой секты, мы его никогда не поймаем.
Рот Круглова сжался в тонкую линию.
— Бред, опять этот бред. Если Органист там, я его расколю за полчаса!
Рогозина безнадежно махнула рукой.
— Николай Петрович, уймите свой пыл. Для этой операции у меня припасен последний козырь.
Она взяла телефон и стала набирать чей-то номер…
Чугунов с удовольствием заваривал зеленый чай у себя на кухне. Только что от него ушел Валера с парой портретов мясистого Франклина в кармане.
Все это время сосед-панк был прекрасным помощником. Несмотря на кажущуюся грубость музыканта по прозвищу Тесей, к нему нужен был особый подход.
Перед тем как утвердить Валеру в роли своего помощника, писатель хорошенько к нему присмотрелся. Не задавая вопросов в лоб, он выяснил, что у подвального музыканта нет дома телевизора, газет он не читает, а на исследование просторов Интернета у него нет времени.
До сих пор Чугунов не допустил ни одной ошибки. Работа с Валерой и была им затеяна в основном для того, чтобы пощекотать себе нервы, ощутить власть сильного и свободного человека над другим, менее развитым существом. А потом юношу ждет благородная смерть в духе древних. Не стоит оставлять за собой «хвосты». Или стоит? Он определенно расслабился. Еще бы — все подготовительные работы завершены безупречно, теперь дело за малым.
Так и не приняв решения, властелин судеб человеческих отправился в комнату с телевизором — ждать очередного выпуска новостей. Наблюдать за мечущимися по экрану мелкими людьми…
Валентина Антонова возвращалась домой поздно. Она ушла из морга, только когда убедилась, что целиком исчерпала свою полезность на сегодня. Она и так уже сделала немало — следствие сдвинулось с мертвой точки, снялось с мели, на которую уже много раз садилось во время работы по делу Органиста.
Дома ее дожидался Степан. Он сидел на кухне совершенно трезвый (Валя очень боялась застать здесь ту же картину, что и когда-то).
— Что мне делать? — спросил он ее таким голосом, что Валентине тут же стало до слез жалко мужа. — Скажи, что мне делать?..
Лицо у него было, что называется, опрокинутое.
— А что ты хочешь делать, Степ? — спросила она, усаживаясь на ближайший к нему стул.
— Хочу забрать тебя оттуда, — ответил он, не задумываясь.
— Степа, разве ты не понимаешь?..
— Не понимаю. И не хочу понимать. Да, я сегодня вел себя как мальчишка… Прискакал на этот «секретный объект», устроил вам там скандал… Но я не мог иначе. Не мог просто сидеть здесь, пока ты там снова прикипела к покойникам. Просто душа разрывается, когда подумаю, что ты снова.
Он замолчал и тяжело вздохнул.
— Шестнадцать маленьких детей, — сказала Валя. — Таких же, как Инга, как Юрик… Я не могла не помочь, я бы этим всю жизнь мучилась. А если будет еще столько же, Степ?..
— О своих детях ты, конечно, тут же забыла…
— Не говори так, это неправда…
