– Самое неожиданное. Вчера отмечали покупку квартиры. Какое-то время всё шло хорошо. И вдруг на очередном тосте Иртанов начинает нести околесицу: о том, что мы станем внештатными сотрудниками ФСБ, что если бы вместо Ванессы появился Змей Горыныч, то Илья Муромец уже ждал в засаде.
Собеседник как будто напрягся. Может, Илья Муромец – это кличка кого-нибудь из службы?
– Я посчитала примерно: он выпил в целом около двухсот грамм коньяка. Чуть больше половины водочной рюмки за раз. Семь тостов. Поверх картошки с мясом. Закусывая фруктами и шоколадом. Каков бы он ни был болтун, а на самом деле я уверена, что он не таков, но при килограммах восьмидесяти веса его никак не могло вырубить от 200 грамм! А наутро лейтенант как ни в чём не бывало пошёл на работу.
Я торопливо отпила из второго бокала и сбивчиво начала говорить:
– Пожалуйста, Геннадий Ильич, я вас очень прошу, сделайте что-нибудь! Вы можете считать меня завистницей, предателем Родины, клеветницей, кем угодно! Но этот человек, льер Редрих, одержим, то есть не человек, конечно. И его настоящих возможностей никто не знает. Эти сведения не предоставляются Иномирьем. А когда я попыталась узнать, что такое вообще льеры, он поднял меня на смех и стал хамить. Он не монстр. Очень любит дочь, ревнив к этой любви. И у него другое мышление. Простите, если рассказываю прописные истины. Я боюсь, что он использует лейтенанта, как-то влияет на здравость его поведения и суждений.
– Я вас услышал. Так. Скажите, Дарья Вадимовна, а у вас какой интерес в этом деле?
– Помимо патриотического воспитания?
Он, наконец улыбнулся и кивнул:
– Самый что ни на есть шкурный, – разулыбалась я, – неадекватный лейтенант не сможет защитить меня от льера и поддержать мои финансовые претензии.
– Что за претензии? – казалось, Геннадий Ильич никуда не торопится, – и какого рода вам нужна защита? Насколько у меня сложилось представление, вы не склонны к пустой панике, значит, есть основания?
– Как я уже упомянула, мы с Нессой подружились. Льеру крайне не нравится привязанность дочери. Не думаю, что он будет угрожать физически, но отправить меня в Йонис без знаний и денег, лёгкой добычей первого встречного – вполне. Ещё хотела вам предложить, – я выпутала из волос невидимку и сложила её в салфетку, – это для обучения йонисскому языку. Мне досталось как подарок от Иномирья. Только верните, пожалуйста, не позже конца июля.
– Хорошо. Спасибо, – он аккуратно вложил салфетку в портмоне, – сколько уходит на обучение?
– Несса после двух недель прилично говорила на русском.
– Ясно. Вы когда собираетесь уходить?
– Ориентировочно первого августа.
– Хорошо. Тогда до встречи?
– Да. И спасибо, что пришли, – я заторопилась, потому что уже прихватила немного рабочего времени.
– Даша? – остановил меня Геннадий Ильич.
– Да?
– Не стесняйтесь того, что попросили помощи. Может, это одно из ваших самых правильных решений в жизни.
В воскресенье я предложила гостям развлекательный музейный маршрут, на который они, к моему удивлению, легко согласились. Благодаря работе у дяди Матвея знала я о Москве много. Между разговорами выяснилось, что они собираются съезжать 18 июля. Как раз у Нессы последнее занятие на курсе, месяц со дня их прихода в наш мир, так что пора самим вставать на ноги. На этой волне мы заехали к Лали, заверили наши намерения.
Понедельник – день подачи заявления об увольнении с 20 июля. Я попросила Романа об этом пока не рассказывать. Боялась, что, узнав от Нессы, льер как-то напакостит (я же говорю – паранойя!). Роман, душевный парень, очень удивился и огорчился. Мне и самой было очень не по себе, а это только первое расставание…
В обед позвонила папе, напомнила о турбазе и сказала, что точно еду с ними на всю неделю.
– Вот наши-то обрадуются, сейчас позвоню, закажу путёвки! – пообещал папа.
– Может, и дядю Матвея с семьёй позовём? – предложила я.
– Точно, давно не собирались, – согласился папа, – авось согласится.
Льер с Нессой мотались по делам ремонта и мебельным салонам. Вечерами, собираясь на кухне, компания рассказывала о своих успехах. Лейтенант напомнил Нессе о прописке.
– А что у неё сейчас? У меня прописывали? Наверное, сначала надо выписаться? – проявила я интерес к технической стороне.
– У Ванессы после 18 лет нет прописки. Колледж, потом съёмные, – пояснил Иртанов.
– А разве можно выписать в никуда? – поразилась я.
– Легко. Сейчас не советское время.
В среду я сходила в паспортный стол и заполнила бумаги на выбытие с регистрационного учёта. В ЖЭУ написала заявление о прекращении услуг с 1 августа.
Итак, Рубикон ещё не перейдён, но опасно близок. Во втором блокноте появились вычеркнутые пункты.
