– Прабабушку Татьяну спасло в детстве чудо. Мама оставила её на скамейке в парке буквально за пару минут до того, как быть зарубленной махновцами. Татьяна беспризорничала, и предвидение выручало в голодные времена. К сожалению, её мама предвидением не обладала, зато она могла лечить то, что в те годы считалось почти неизлечимым. Её выбор был сделан, когда умирал от чахотки родной брат.
Бабушка Татьяны была, как и я, поисковиком. Её мечтой было открыть клады Америки. Прабабушка Татьяны была лекарем. Прапрабабушка, кажется, как-то связана со сценой, либо певица, либо актриса, а может, всё вместе. До неё – дар, связанный с природой, когда растёт и плодоносит всё посаженное, и при этом яблоки слаще, тыквы крупнее, а сорняки будто стесняются показаться на грядке.
Дальше я видела многие воплощения даров. Видела, как женщина с даром воительницы поднимала в атаку воинов, как на носу корабля стояла, закрыв глаза, девушка и рукой указывала направление, самое странное – я видела, как одна из наших «пра» отспорила своего мужа у смерти. Видела, как они жили, выбирали, как приехали из Эллады на новые земли. Видела, кто даровал нам возможность выбора. Одна из наших «пра» была дочерью Зевса. Ей первой принадлежал дар бога. А затем уже – её дочери, внучке. Теперь и нам.
Как вы понимаете, там тоже семья. А в семье какие счёты? Кого позвали – тот и откликнулся. Знания, мудрость, видение, силу в освободительной войне даровала Афина, лечение – Эскулап, таланты – Аполлон, бизнес и дороги – это к Гермесу, плодородие – к Деметре.
Я повернулась к деду.
– Дар долгое время передавался по женской линии. Почему же в нашей семье стали возможны дары эмпатии, как у дяди Матвея и Дмитрия, предпринимательства, как у Светланы? Благодаря тебе, дед. Твой род около пяти веков назад отрекся от старых богов. Христианство даровало своим последователям защиту, идеалы равенства, братства, этого было не найти у олимпийцев. Тебя не крестили в детстве, наверное, из-за советской власти, поэтому ты сумел сделать свой выбор и передал это право своим детям.
Дед кивнул, соглашаясь.
Все, включая меня, удивились.
– И каков твой выбор, отец?
– Арес, конечно, – дед собрался и вздохнул, – значит, пришло время рассказать эту историю. Как ты и говоришь, Даша, мои предки обменяли свои дары на защиту нового бога. Не нам их судить, страшное время было, свирепствовала инквизиция. Судя по твоему рассказу, внучка, Аннушкин род в это время благополучно проживал на территории царской России. Однако чудом не прервался в гражданскую, и память рода была утрачена. Мои предки, напротив, помнили всегда и старых богов, и костры инквизиции. Боялись выйти из-под защитной длани Христа, да. Мне бабка рассказала, когда ещё совсем мелким был и в сказки верил, был бы старше – на смех поднял.
Когда у Анны проснулся дар, и я понял, что это Афина… Тяжело было, слов нет. Два таких воинственных божества. Мы не смогли примириться. Сколько мог, я противостоял надвигающейся войне в семье. Но отказаться от дара тогда не смог. И рассказать Анне не решился. Она была чистый огонь. Язык как бритва, гордости, что у самой Афины. Знать бы, что словами о крещении смогу спасти дочь… – дед горестно покачал головой.
– Не вини себя, – отозвалась бабушка, – давай, Даша, досказывай.
– Кхм, да. Теперь вы знаете, и, конечно, это ваше дело, но я думаю, что Андрей и Настя должны знать и выбирать, быть ли вашим детям с даром, – завершила я.
– Без сопливых разберёмся, – беззлобно фыркнул Димка.
– Это очень важно, – Светланка побарабанила ноготками по столу. – Что, сестрёнка, у нас обеих Гермес покровитель?
– Похоже, да, – я обмякла на стуле от облегчения, что одна часть закончена. Поверят или нет, это уже другой вопрос.
– А что, усилить его дар никак нельзя? Помолиться, к примеру? – деловито спросила сестра.
– В Интернете говорится, что жертвы Гермесу в числе прочих тельцов и овнов приносили мёдом и пирогами, а это уже вполне реально, как ты понимаешь.
– Давай тогда в субботу где-нибудь на перекрёстке, да? Или на рынке?
– Давай я завтра на перекрёстке, а ты в субботу – на рынке. В выходные не могу.
Папа посмотрел на меня и подбадривающе кивнул.
– Вторая моя новость, – прибавила я голос, – что я уезжаю в четверг. Далеко и надолго. Постараюсь по возможности чаще писать, – и спряталась за папин авторитет, – куда и зачем – не скажу, папа знает.
– Что скажешь, мама? – было удивительно слышать этот растерянный голос дяди Матвея.
– С понедельника ни одного варианта, что удастся оставить, – бабушка покачала головой.
Папа даже привстал:
– Это от меня зависело?
– Нет, Вадим. Это, скажем так, вопрос доверия был.
– Спасибо, бабуль, – я была просто счастлива, что не повторилась сцена у Озеровых, когда меня допрашивал папа. Здесь юристов было аж трое, авторитет бабушки меня реально спас, как раньше признание деда. Ещё бы не быть довольной!
– Я-то думал, что с письмами – это прикол такой, – пробубнил Димка. К счастью, никто не обратил внимания на его слова.
– Даша, какая помощь нужна? – спросил дядя Матвей.
