— Фигаро! — возмутился алхимик, — ну как так можно! Вы же учились в университете! Есть влияния на алхимию мозга, которые вызываются различными декоктами, вытяжками, наркотиками, короче говоря, всем, что по моей части. Есть влияния ментально-неколдовские, например, гипноз. И, наконец…
— От колдовских… То есть, не совсем… Ах ты, черт! — следователь взъерошил волосы и задумался. — Мне нужно зелье, которое способно защитить от способностей псионика.
— Ого! — густые брови алхимика взметнулись вверх.
— Ага. Так как, ты сможешь приготовить нечто подобное?
Сальдо подпер подбородок кулаком и задумался. Было видно, что разговор становится интересен алхимику, но он старается не подавать виду. Наконец, он коротко кивнул и произнес:
— Смогу.
— Отлично! — Фигаро хлопнул в ладоши. — Сколько это будет стоить?
— Погодите, Фигаро, — алхимик поднял руку, — я еще не закончил. Препарат такого рода приготовить несложно — для этого существует проверенная рецептура. Но есть проблемы. Во-первых, я таких рецептов знать, сами понимаете, не должен…
— Плевать!
—… а во-вторых, сам препарат имеет несколько особенностей, о которых Вам необходимо узнать перед применением. Своего рода, инструкция.
— Особенностей? — нахмурился следователь. — Поясни, Сальдо.
— Первое: микстура действует сравнительно недолго. Всего-то около часа. Второе: она влияет только на природную алхимию мозга людей с колдовскими способностями. На Вас, например, она подействует, а на какого-нибудь стекольщика Гуню — нет.
— Так… — Фигаро крепко сжал руки на коленях и уставился в пол. — Значит, придется самому… Ладно, это даже к лучшему. Продолжай, Сальдо.
— Третье: под действием препарата крайне не рекомендуется колдовать.
— Почему? Он влияет на способность оперировать эфирными потоками?
— В том-то и дело, что нет. Однако принимая «Песню Радуг» — это обобщенное название для линейки подобных декоктов — вы впадаете в состояние, сходное с временным умопомешательством. К чему может привести сотворение заклинаний в таком… хм… виде, Вы можете представить сами.
— Насколько сильным будет это… временное сумасшествие?
— Скажем так: придется прилагать заметные усилия, чтобы давать происходящим событиям адекватную оценку. Впрочем, это индивидуально. Может быть, Вы просто почувствуете легкое головокружение, как при опьянении, и все. Зависит от Вашего воображения и жизненного опыта.
— Но от псионика эта штука защитит?
— О, можете не сомневаться. Псионики действуют на ту часть сознания, которая отвечает за мнемонические репрезентации, а она в это время… — алхимик противно захихикал. — Короче, это то же самое, что пытаться попасть из пушки в мишень, которая постоянно и хаотично движется. Ничего не выйдет.
— Хорошо. Очень хорошо. — Следователь сжал кулаки. — Сколько тебе понадобится, чтобы приготовить эту отраву?
— О, не больше пары часов. Могу приступить немедленно.
— Приступай. Но мы так и не сошлись в цене…
— Фигаро, — алхимик заносчиво вздернул нос, — боюсь, у Вас не хватит золота.
— Это не тебе судить. Так сколько?!
— Нисколько! — заорал Сальдо. — Я не возьму с Вас ни медяка! Понятно?!
— Нет. — Глаза следователя округлились. — Непонятно. Что ты, в таком случае, хочешь?
— О! — Сальдо расплылся в улыбке, — это правильный вопрос! Две вещи. Первая — и главная — я никогда больше не увижу Вашу противную рожу в радиусе трех верст от моего дома. И второе…
— С превеликим удовольствием.
— Второе: пока я буду готовить препарат, Вы расскажите мне, зачем именно он Вам понадобился. Расскажите подробно и не торопясь.
— Господи, но зачем?!
— Я любопытен. А Вы неплохой рассказчик. Помню Вашу историю про вампира, которую Вы рассказывали этой журналистке из столицы. Ну, которая потом написала статью с карикатурой, что так Вам не понравилась. История — полный бред, но интересная. Так что…
— Сальдо, — Фигаро встал, вытирая выступивший на лбу пот, — если твой чертов препарат не подействует как надо, я вернусь. И расскажу тебе совсем другую историю. Про мелкого пакостного алхимика, который умер не своей смертью.
— Подействует, Фигаро, подействует. А теперь — за мной! И не затыкайте нос, не так уж тут и воняет.
Кабинет начальника тудымской жандармерии был довольно примечательным местом.
Во-первых, в отличие от обычных казенных кабинетиков-будок, он был большим. Высокие потолки, высокие окна и очень много пустого пространства между дверью и письменным столом. Посетителям, прежде чем приблизится к начальствующему лицу, приходилось пересекать большой прямоугольник блестящей паркетной пустоты, что вызывало однозначные аллюзии с дворцовым церемониалом и сразу настраивало на торжественно-заискивающий лад. Особенно сильно это действовало на молодых женщин и мелких чиновников.
