Следователи полностью

«13 сентября в семь утра я был на заводе. С работы домой приехал примерно в 15 часов. У дома я встретил Коковихина Алексея, моего соседа, проживает в квартире № 1. Мы с ним решили по случаю субботы взять на двоих бутылку водки. Я сбегал в «Искру» и принес «Старорусскую». В комнату свою не заходил, а вместе с бутылкой пошел к соседу. В 17 часов прибежала жена и погнала меня домой. Больше на улицу я не выходил, это жена может подтвердить. Затопили титан, и я вымылся в ванне. В 20 часов пришел сосед со своим будущим тестем. Мы сидели, пили чай, смотрели телевизор.

Пропуск за 28 августа помню хорошо, я не отдал его охраннику в воротах. Охранник из проходной и не выходил. Там ворота автоматические, он нажал кнопку, и ворота открылись. Этот пропуск остался с накладной. Когда я пришел в отдел кооперации, то отдал и то и другое инженеру Бокову. Я точно помню, что отдал и пропуск, и накладную.

В последние месяцы, пока тепло, я обычно хожу в штормовке, это такая брезентовая непромокаемая куртка с капюшоном. Штормовку и болотные сапоги брал мой старший брат на рыбалку. С кем рыбачит, не знаю. Вернул в воскресенье вечером. В коридоре оставил и ушел. Ничего не сказал. Торопился. Лично я ножа у него никакого не видел. Иногда ходили за грибами, он брал нож обыкновенный, кухонный».

Выписав Александру Попцову повестку на завтрашний день, Сергей Гарусов заторопился на улицу, и почти бегом направился к красному «Москвичу». Порывисто открыл дверь и сел рядом с шофером:

— Здравствуй, Виктор! Будешь со мной кататься?

— Согласно приказу, — он повернул ключ зажигания и, оглянувшись на улицу через заднее стекло, нажал на сцепление. — Куда?

— К сорок шестой школе. Знаешь?

— Опаздываем?

— Сейчас в школе у одной учительницы «окно». Сорок пять минут плюс перемена.

Через десять минут Сергей, быстро взбежав по ступенькам, толкнул тяжелую дверь. Затем также бегом — на второй этаж. В коридорах стояла осуждающая, как ему казалось, тишина. Когда он вошел в учительскую, все подняли головы.

— Здравствуйте. Мне бы Галину Петровну.

Но уже женщина, смотревшая почему-то чуть удивленно, протягивала руку:

— Сергей Олегович? Я вас представляла постарше.

— Да вот, я такой... Может, поговорим в коридоре?

— Как вам будет удобно.

Под скорбное молчание они вышли из учительской и медленно пошли вдоль одинаковых коричневых дверей, на которых белели таблички с черными буквами.

— Кто бы мог подумать? Господи, и за что такое горе... Все в школе, и педагоги и ученики, поражены. Слов нет выразить наше отчаянье. Какой только подлец мог поднять на нее руку?

— Вы давно в сорок шестой?

— Я преподаю здесь четырнадцатый год. Ирину учила с восьмого класса, а в этом году стала ее классным руководителем.

— Хорошая была девочка?

— Была... Слово какое жуткое... Скромная, вежливая. Училась ровно, без троек. Отвечала за работу культмассового сектора, активно участвовала в художественной самодеятельности, ходила в балетный кружок, оформляла классную стенную газету...

— А была ли у нее самая близкая подруга, с кем бы она могла делиться самым сокровенным? Ведь что ни говори, девочке пятнадцать лет. В эти годы пробуждаются новые чувства...

— Я поняла вас. Об Ирине можно сказать, что она была доброжелательна ко всем одноклассникам, этакий ровный, спокойный характер. Ну а выделить кого-то затрудняюсь. Пожалуй, она дружила чуть больше с Волосковой Леной и Артемовой Светой. Ну а личного? Личного у нее еще, бесспорно, не было. Из мальчиков она никого не выделяла.

— А старше? Может быть, среди десятиклассников у нее были поклонники? Или, может, среди ребят, окончивших школу в прошлом году?

— Нет, не замечала.

— А дома как у нее жизнь складывалась?