Сошлись на том, что вполне возможен и такой вариант.
Проверили показания Ровинского относительно махинаций заведующего гаражом с кузовами и машинами. И тут открылась картина весьма неприглядная. Действительно, Башкирцев вместе с Шариковым продавали новые кузова от «Волг». Значит, им было что скрывать. Ведь разоблачение грозило судом и лишением свободы.
Но больше всего волновал главный вопрос: во имя чего эти пятеро пошли на целую серию тяжких преступлений? На него надо было ответить, прежде чем начать не допросы даже, а простые расспросы.
Положим, Шариков крепко закладывает, он в последние годы катится по наклонной плоскости. Значит, в принципе такой, теряющий себя человек может пойти на все. Но сержант Козочка — отличный работник. Башкирцев человек властный, в гараже, которым руководит, царь и бог, делает что хочет, да и на руку нечист. Опять же гуляка. Ему нужно много денег. К тому же он жесток, груб, порывист, когда в ярости — ударить может. А вот Акоп Акопян — тот семью любит, что, правда, не мешает ему участвовать в «мероприятиях».
Однако все это может хоть как-то объяснить лишь убийство сержанта Малова и Палицына. Допустим, требовалось убрать свидетелей, чтобы уйти от ответственности за махинации с кузовами. Тут есть логика. Ну, а налет на сберкассу? На пункт кинопроката? Могли эти люди пойти на столь опасные и тяжкие преступления? — спрашивали вслух друг друга и каждый самого себя члены оперативной группы и отвечали очень неоднозначно. Склонялись все же к тому, что при определенных, «крайних» обстоятельствах — могли. Уж очень непривлекательно, если не сказать грязно, выглядели их личности в свете «мероприятий», в которых участвовала эта пятерка.
И еще одно обстоятельство усиливало подозрения. Вскоре после всех тех происшествий сержант Козочка перевелся на службу на Украину. Акоп Акопян уехал в Прибалтику, где жили родители жены. Шариков перебрался в деревню к отцу. И лишь Башкирцев остался на месте, по-прежнему руководил гаражом. Теперь верный Геннадий возил его развлекаться одного по тщательно скрываемым адресам. Сам он связался с двумя парнями примерно своего возраста.
Геннадий был из такой трудной семьи, что и нарочно не придумаешь. Об отце было известно лишь то, что он из тюрьмы не выходил. Мать пила и ребенком совсем не занималась. Мальчик рос — именно рос, а не воспитывался — у бабушки, скаредной злобной старухи. Пока он был маленький, бабка его била, а как подрос, — сам стал ее поколачивать, она тоже редко трезвая бывала. В школе Генка учился кое-как, он не переходил из класса в класс, а его перетаскивали, чтобы не нарушать общих показателей. Подросток отличался не баловством, а каким-то пакостничеством. Мог, например, украсть у приятеля завтрак, воровал в раздевалке шапки. Состоял на учете в инспекции по делам несовершеннолетних. После восьмого класса бросил школу и до призыва в армию ничем не занимался. В армии получил специальность шофера. После демобилизации долго не устраивался на работу — не хотел. К счастью (или к несчастью), Геннадий жил по соседству с Федором Ивановичем Башкирцевым. Познакомились: Башкирцев, у которого на квартире гуляли, послал Генку за водкой. Поднес выпить, пригласил к столу. Ему пьяный Гена и выплакал свою «несправедливую жизнь».
— Приходи завтра ко мне в гараж, — похлопал парня по плечу Федор Иванович, — будешь доволен, если мне понравишься.
Геннадий заведующему гаражом понравился и стал его личным ординарцем, а не просто «персональным водителем». Между прочим, никакой персональной машины Башкирцеву не полагалось. Но она была. И когда она не требовалась Башкирцеву, Ровинский пользовался ею как своей. С помощью этой машины Геннадий со своими новыми дружками и совершил ряд краж. Для этого они выезжали в близлежащие населенные пункты, где начали с похищения колбасы из магазина сельпо, а попались на краже из меховой секции в универмаге. Они были осуждены и отбывали наказание, когда неожиданно, без видимых причин Геннадий Ровинский заявил, что хочет сделать «чистосердечные дополнения» к своим признаниям на суде. Что это — совесть заговорила? Или тому были какие-то другие причины?
Такой подробный экскурс в личную жизнь Геннадия Ровинского не лишний, хотя с виду и кажется прямо к делу не относящимся. Все-таки он единственный свидетель, который абсолютно уверенно утверждал: 25 декабря после 12 ночи он привез троих из компании к посту ГАИ на Сибирском тракте, где примерно в это же время остановилась и машина Палицына и где в это же время был убит на своем посту инспектор ГАИ Николай Малов. Ровинский также утверждал, что в руках у Шарикова он видел пистолет Макарова.
После долгих обсуждений всех обстоятельств дела, после того как был проведен следственный эксперимент с участием пока одного Ровинского (как подъехали, где стояли машины и т. д.), с учетом того, что Носова вроде бы узнала в нападавшем на сберкассу Шарикова, вскоре со своих новых мест жительства были доставлены Козочка, Акопян и Шариков, у себя в гараже арестован Башкирцев.