В следущий раз я очнулась лёжа на большой кровати, обложенная ворохом подушек. Хотела было сладко потянуться, надеясь, что все привидевшееся просто дурной сон, случившийся на фоне работы. Со связанными руками, как выяснилось, потягиваться совершенно не удобно. Голова продолжала раскалываться, отзываясь в теле неприятной залежавшейся ломотой. Осторожно приоткрыла глаза, боясь вновь встретиться с всполохами.
Зрение медленно фокусировалось, но уже не приносило неприятной рези, как от песка, попавшего в глаза. Проморгавшись, прошлась взглядом по комнате, в которой оказалось. То, что это не моя спальня, поняла сразу. В моей квартире, увы, был лишь старенький раскладной диван. И в битве по мягкости он точно проигрывал матрасу, на котором я лежала.
Комната освещалась высоким торшером, но его света едва хватало на всю площадь. Попытка вспомнить о произошедшем недавно, отозвалась гудящим звоном в голове.
Что-то мне не хорошо…
Какого чёрта здесь происходит?
Моя неуверенная попытка сесть встретилась аплодисментами, неожиданно раздавшимися от двери.
Резко повернула голову в ту сторону, застонав в голос от прострелившей шею боли. Обрывок воспоминания всплыл так не кстати: мужской кулак, летящий в мою челюсть. На всякий случай подвигала ей, исключая перелом. Уже легче.
— Очнулась, Лизонька?
Голос Макара показался мне слишком громким, с силой ударивший по ушам. Как же меня раздражает имя «Лизонька», произносимое его голосом. Поморщилась, отведя взгляд в сторону:
— Какого… кх… — во рту было нестерпимо сухо, язык с трудом ворочался, — какого черта ты творишь?
Чтобы произнести небольшую фразу пришлось приложить усилия.
— Может развяжешь меня? Руки затекли, — приподняла их чуть вверх, протягивая в сторону, подпирающего косяк двери, парня, — нет? Может, тогда хотя бы водички дашь?
— Пытаешься храбриться? — хмыкнул он, отлипая от двери.
Медленно, растягивая каждый шаг, Макар двигался в мою сторону, пока не опустился на корточки передо мной.
— Я же предупреждал тебя, помнишь? Не стоило так себя со мной вести. Была бы нежной и послушной кошечкой, я бы тебе цацку какую-нибудь подарил бы, отблагодарил, — он потянулся рукой к моей щеке, но я отпрянула.
От него разило резким, тошнотворным запахом спиртного в перемешку с дымным зловонием недавно выкуренной сигареты. В освещённых тусклым светом торшера глазах сверкал лихорадочный блеск. И если тогда, в парке, я не была напугана, посчитав случившиеся дурацкой шуткой, то сейчас… мерзкий липкий холод прошёлся по спине, заставив задрожать.
Я знала, что справлюсь с ним, благо была физически подготовлена. Лишь с одной поправкой, предсказать действия пьяного человека было очень сложно. В случае с ухмыляющимся Макаром — практически невозможно. Черт. Ещё и мои руки, как на зло, были по-прежнему связаны.
— Может, мы сможем договориться? — тихо спросила я. С психами надо разговаривать осторожно, медленно, не делая опасных резких движений, которые могут быть расценены как угроза.
— Договоримся? С тобой? — Макар расхохотался, не удержав равновесия, завалился на пол. — Что ты мне можешь предложить?
— Ты меня отпустишь, а я сделаю вид, что ничего не было. Никто ничего не видел, не делал, не говорил, — срывающимся голосом, от которого самой стало противно, произнесла я.
Видела по его глазам — не отпустит, этот подонок уже все решил на мой счёт. Но не попытаться я не могла. Такого не возьмут слёзы или мольба, да и я, признаться, разучилась плакать за годы, проведённые в браке. Впрочем, работа следователем сыграла не последнюю роль, блокируя все чувства и эмоции. Когда видишь трупы, разбираешься с преступлениями не до соплей с истериками.
— Что, железная леди решила, что я отступлюсь? Нет, девочка, — едва сдержалась, чтобы не фыркнуть, девочкой меня не называли уже много лет, — договариваться надо было в кабинете. Ты сейчас не в том положении, чтобы ставить условия, не находишь?
Макар, пьяно покачнувшись, оперся рукой на пол, тщетно пытаясь подняться. Сколько же я пробыла в отключке, если он успел так напиться? Снизу послышался мужской хохот, сразу привлёкший моё внимание. Значит, мы здесь не одни и это явно не в мою пользу. Вздохнула, прикидывая свои шансы на побег, видимо, договориться не получится.
— Ты прав. Раз у меня нет выбора и ты все равно сделаешь то, что хотел, — я продолжала спокойно говорить, стараясь не показывать свою нервозность, — можно я хотя бы приведу себя в порядок?
— Чё?
М-да, алкоголь явно не идёт на пользу его мозга. Выберусь отсюда и непременно расскажу все его отцу, должна же быть на него какая-то управа?! Деньги и вседозволенность испортили парня, раз он решил, что может делать все, что душе угодно и ему за это ничего не будет.
— Ванна, говорю, здесь есть? — Тяжело вздохнула, медленно растягивая слова.
Макар, прищурившись, окинул меня хмельным взглядом. Спокойно, Лиза, дыши глубже. Мне нужно попасть в эту чёртову ванну. Лишь бы он ничего не заподозрил!
— Есть, — он пьяно икнул, поднимаясь с трудом пола, — а у тебя есть пять минут, кисуля, иначе я возьму тебя прямо в ванной на коврике.
