Шторка, отделяющая меня от мадам Шаррон и господина Норвинга, дернулась, являя лицо надсмотрщика. Он быстро пробежался по мне взглядом, кивнул своим мыслям, неотвратимо надвигаясь.
— А знаете ли вы, мисс Де Буанш, что подслушивать — не хорошо? — вкрадчиво начал он, убирая руки за спину. — И это я не говорю уже о том, что в соседнем королевстве за подслушивание отрубают кончик носа.
— Арон, ты пугаешь девочку, — мадам появилась с другой стороны ширмы.
Но она несколько ошиблась, я не была напугана специально брошенными словами ищейки. Смутить меня подобным вряд ли выйдет, скорее я оказалась… заинтересована.
Подавшись вперёд, уселась наконец поудобнее, прижав ноги ближе.
— И почему же им отрубают кончик носа?
Логичнее ведь было — уши, чтобы больше ничего не подслушать, да и другим людям урок.
— Почему? — он наклонился к кровати, опасно нависнув надо мной. Заглянув в его чёрные глаза, на мгновение показалось, будто сама тьма смотрит в ответ. Совершенно по-мальчишески хмыкнув, но щелкнул пальцем по кончику моего носа: — Чтобы не совали свои хорошенькие носики куда не следует!
Его поступок вышел слишком непредсказуемым, таким не похожим на ищейку его высочества, с которым я успела познакомиться. Всего на секунду, но Арон Норвинг открылся совершенно с другой стороны. С той, что он отчего-то прятал в глубине себя, не дозволяя никому до неё добраться.
— Неужели не страшно? — с каплей разочарования уточнил он, выпрямляясь.
— Было бы, будь мы в том самом королевстве. А вообще, совершенно не понимаю о чем вы, я только недавно пришла в себя. Что-то случилось?
И самое главное — максимально невинное выражение лица: несколько взмахов ресницами, широко распахнутые глаза и едва приоткрытый рот.
Хм… обычно это срабатывало. Арон же смотрел на меня с нескрываемым скептицизмом. А в уме, кажется, прикидывал, можно ли выдать подозреваемую в покушении за душевно больную?
«Душечка, нашла с кем тягаться» — протянула наивность, выбрасывая белую тряпку в воздух и позорно капитулируя.
— Что последнее ты помнишь, Елизара? — осторожно взяв меня за руку, мадам Шаррон опустилась на край постели, проникновенно заглядывая в глаза.
— Мы осматривали с Рошель статуэтку, она магически удерживала её в воздухе, я проверяла на наличие следов.
Не отрывая от меня желтых, немного пугающих, глаз, Шаррон кивнула, прося продолжить.
— На «улике» была обнаружена бурая, давно запекшаяся кровь. Магический осмотр показал несколько нитей, ведущий за пределы Академии, на этом все.
Как оказалось, «всё» только началось. Около часа меня спрашивали, переспрашивали, просили начать рассказ заново и более подробно. Описать свои эмоции, чувства, цвет нитей, количество отпечатков. Словом, к концу второго часа я еле дышала, а язык отказывался ворочаться. Стакан с водой, стоявший на тумбочке давно уже опустел, лишь одинокая прозрачная капля покоилась на стеклянном дне. В горле пересохло.
— Что это вы мне здесь устроили?! — из-за ширмы появилась женщина в белом костюме и чепце с красным крестом на нем. Медсестра!
— Мадам Тироль, мы обязаны допросить адептку…
— В лечебном крыле я решаю, кто и чем обязан. А вы, — она бесстрашно ткнула пальцем в грудь ищейки, — сейчас мешаете полному восстановлению магических потоков! Бедная девочка почти иссушила себя, ей нужен полный покой!
Мадам Тироль бедром отодвинула от постели Эвелин, подходя ближе. Нагнувшись к тумбочке, достала ложку и чёрный флакон, с подозрительно пузырящейся жидкостью. Глядя на то, как откручивается пузырёк «лекарства», беспокойно отползаю на другую сторону, свалиться с которой мне не позволили чьи-то горячие руки.
— Ну, куда вы, Елизара, — с нескрываемым удовольствием произнёс Арон, — вы же хотите восстановить потоки, верно?
Хочу?
Я, признаться, уже не была в этом так уверена.
Безусловно, было бы не плохо восстановить магию, особенно если она так важна в этом мире. Боюсь, пустышке, без капли магической энергии, не дозволят учиться в академии, а значит, шансов раскрыть покушение будет меньше. Радовать своим исключением Жизель с её папашей Верховным я не собиралась.
Собрав остатки воли и силы духа, кивнула. Видеть, как ложка с булькающей жижей, направляется в сторону моего раскрыто рта — было нестерпимо. Зажмурилась в ожидании, мысленно представляя, как горечь от лекарства растекается по языку. Воображение разыгралось не на шутку, заставив поёжиться.
— Во-от так, а вы боялись, милочка, — умиленно проговорила медсестра.
Как?
Всё?
К удивлению, во рту действительно оказалась жидкость, только она не имела никакого вкуса, не говоря уже о запахе. Решив не испытывать судьбу, глотнула. Ничего, никакого волшебного эффекта не произошло, энергия не растекалась по венам, не бурлила в крови. С сомнением покосилась на женщину, закупоривающую чёрный флакон.
— К утру будешь как огурчик, — она спрятала пузырёк в стол. — Но до завтрака желательно ничего не есть и соблюдать постельный режим.
