— Ниакар, я не шучу. Вальдира - это не просто компьютерная игра. Она сильно нагружает наши органы чувств и мозг. И из-за этого может произойти нервная перегрузка. Её и называют затуханием. Конечно, есть и другая версия - Бесы таким образом страхуются и заставляют уставших игроков выходить в реал. Чтобы те, так сказать, потрогали траву и вспомнили как небо выглядит. Ну и попутно отдохнули, восстановились. А то вдруг из-за усталости у них замкнет что-нибудь в организме и радуйся потом громким заголовкам в новостях. Про очередную жертву печально известной Вальдиры. Нет уж. Компании такая слава и судебные иски не нужны.
— Понятно… -задумчиво протянул я, обдумывая услышанное.
Вообще-то звучало логично.
За игровое время, проведенное в Вальдире платят деньгами. Причем деньгами немалыми - я даже нервно сглотнул, вспомнив сумму, отданную мной за игровой месяц. Вполне ожидаемо что игровые фанатики будут пытаться отбить всё до последней копеечки. В том числе - не выходить из кокона сутками.
А что произойдет с реальным телом такого приключенца и гадать не приходилось. Из-за подобных марофонов сердечко, как и другие органы, действительно могут очень скоро сказать «до свидания». Но запретить использовать оплаченную услугу администраторы не могли. С этой стороны вполне логично смотрится существование вот такого вот неочевидного механизма побуждения игроков к добровольному выходу в «оффлайн».
— Непонятно только одно. Бесы… Это Бессмертные, да?
— Да, они. Многие тут, - Кошка неопределенно окинула рукой окрестности,- сталкивались со всякими несправедливостями мира и жгучей болью пониже спины из-за некоторых решений администрации. Вот и закрепилось такое сокращение. Только не советую тебе слишком часто про это вспоминать. По крайней мере, вслух. Бесы этого не любят.
Закончив предложение таким тоном, будто бы она что-то цитировала, молодая эльфийка подтолкнула меня к гостинице и бодрым шагом пошла вперед, показывая пример.
Я лишь пожав плечами, пошел за ней следом. Мне действительно следовало отдохнуть.
Вечер прошел очень продуктивно.
Откинув крышку кокона, я встал, аккуратно размял руки, плечи и прислушался к внутренним ощущениям. Тело отозвалось небольшой болью и онемением, будто бы после долгого сна в не очень удобной позе.
Такие последствия были ожидаемы — как-никак который день я уже будто мумия неподвижно лежу в своем саркофаге, собирая пыль. Вот непривыкшее к такому бездействию тело и сигнализирует о слишком уж долгом отдыхе.
Не сказать что до Вальдиры я был помешанным на спорте человеком. И утренних пробежек в моем расписании найти не получится - даже если тщательно и долго его изучать.
Но даже обычная бытовая активность хоть как-то позволяла не зарастать мхом. Те же попытки догнать уезжающий автобус по утрам и походы из магазина с тяжелыми пакетами держали хоть в какой-то физической форме. А поездки по работе во всякие отдаленные деревни и села давали мне подышать свежим воздухом, хотя бы на несколько часов вырывая из городского смога.
И, похоже, что-то сильно не нравилось моему организму в неподвижном лежании на одном месте.
Неожиданно для себя, я принял упор лёжа. Пыхтя и трясясь, я кое-как отжался пятнадцать раз, после чего упал на пол, ловя ртом воздух. С надеждой посмотрев на потолок и не обнаружив там ничего, я разочарованно выдохнул.
«Эх, не повысили силу. Надо будет ещё несколько подходов сделать…» — пронеслось у меня в голове.
Оппа. А вот это уже звоночек. Что-то плохо на меня влияют эти игры с полным погружением. Интересно, как скоро я буду бросаться на крыс с кастрюлей на голове и арматуриной в руках?
Обдумывая все эти невеселые мысли, я с трудом встал с пола и поплелся в ванную, попутно оглядывая квартиру. Пылью та покрыться еще не успела, но вот почти полное отсутствие хозяина чувствовалось — мусорные пакеты, до этого стабильно выбрасываемые мною по утрам, скопились в коридоре, ожидая своего часа.
— Что мы говорим бытовым делам? Не сегодня!
Устало улыбнувшись, я почти открыл дверь в ванную, но наткнулся на два глаза, неотрывно глядящих на меня из прихожей. Взгляд был сердитый и очень-очень серьезный.
Поиграв с его обладательницей в гляделки еще с полминуты, я сдался и сказал:
— Ладно. Виноват. Арси, пойдём кушать.
Услышав это, кошка спрыгнула с обувного ящика и, опережая меня, побежала на кухню.
Что-то за эти дни я совсем не уделял ей внимания. Наверное, она совсем тут заскучала. Ведь хозяин вроде бы и тут, рядом. Только лапу протяни. Но вот лежит без движения и совсем никаких признаков жизни не подает.
Насыпать ей корма, я, конечно же, не забывал. Но на этом мое участие в её жизни и заканчивалось. Чем кошка, судя по всему, была жутко недовольна.
Наполнив миску и потрепав её за бок, я уже извиняющимся тоном сказал:
— Извини. Правда забегался я что-то. Дела такие.
Та, промолчала, лишь ткнувшись лбом в мою ладонь, будто бы понимая и прощая нерадивого хозяина. И тут же приступила к ужину. А я вернулся к мыльно-рыльным процедурам, потопав в ванную.
Холодный душ меня явно оживил.
