Рядом отчаянно сигналили машины. Неподалёку раздался сигнал полицейской сирены, но я неслась вдоль перенасыщенной трассы, хотя и отчётливо понимала, что далеко убежать не смогу.
Три дня после того, что случилось в отеле, я провела на даче у Тиффани. Как удачно, что подруга оставила мне ключи. Тиф попросила полить её цветник, ведь в августе в Вирджинии стоит страшная засуха.
И я полила её клумбу и, наверное, даже более тщательно, чем это требовалось. Ведь орошала я её собственными слезами, долго и обильно… Каждую ночь я видела полные боли глаза Джека. В моих снах я снова и снова звонила по телефону, но никто не брал трубку, никто не отвечал.
Умом я понимала, что моей вины в случившемся нет, но всё равно ощущала себя виноватой. Мне было больно, жутко и страшно. Не оставляло чувство непоправимости происходящего. «Неужели меня прокляли? Неужели любой, кого я полюблю, будет обречён умереть?»
Немного придя в себя, на третий день, я позвонила Мегги.
– Здравствуй, Мэг, – Начала я, но подруга тут же меня перебила.
– Господи, Руби, какой ужас! Ты знаешь, что тебя все ищут? Как ты, милая?
– Я не убивала его Мэг, не убивала. Там что-то было в смазке, я не знала…
– Успокойся, малышка, я тебе верю. Ты не могла.
О Боги! Хотя все доказательства были против меня, подруга мне всё равно поверила. Я чуть не расплакалась снова, но потом вспомнила, каких усилий мне стоило успокоиться, и сдержалась.
– Я слышала, что Джека завтра будут хоронить. Копы забрали его тело к себе, делали вскрытие, но завтра его вернут родственникам. Я читала об этом в “Сплетнике”.
И, хотя я и обещала себе, что сегодня плакать точно не буду, но при этих словах я уже не смогла сдержаться и из моих глаз снова потоком хлынули слёзы. Мне было понятно, что идти на похороны – не лучшая идея, но я всё-таки спросила:
– Где это будет происходить?
– На городском кладбище в восемь. Но ты не вздумай приходить, ты же понимаешь, что тебя там будут ждать.
– Конечно, я понимаю.
Поговорив ещё немного, я повесила трубку. Потом перезвонила родителям, успокоила их, как смогла. В телефоне было несколько пропущенных вызовов. Все от Стивена, напарника Джека. Звонить ему я не стала.
Говорят, что смерть не так страшна, как то, что она приходит внезапно. Наверное, это – правда, как и то, что неизвестность, что ждёт нас в конце жизненного пути, пугает не меньше внезапности.
Старики утверждают, что по-настоящему мы начинаем ценить людей, только потеряв их навсегда. Не знаю, правда ли это? Вот только осознание того, что я никогда не верну мужчину, с которым мне было так хорошо, просто сводит с ума. Я безумно скучаю за ним.
Сегодня я отчётливо осознала, что от отчаяния меня может спасти лишь одно – я должна найти ту тварь, что убила Джека и Кевина. Почему-то я была уверена: обоих моих мужчин убил один и тот же человек.
Всю ночь я боролась с желанием пойти на кладбище. Понимала, что нельзя, но какой-то навязчивый голос в моей голове твердил: «Это твоя последняя возможность его увидеть. Ты всё равно не сможешь прятаться вечно. Рано или поздно тебя найдут». В итоге, я всё-таки решила надеть мешковатое платье тёти Рози, матери Тиф, и, не подходя близко к церемонии, попрощаться с Джеком хотя бы издали. Лицо я спрячу под огромной шляпой, так что меня вряд ли узнают.
***
В назначенное время я приехала на кладбище и, предварительно расспросив сторожа о месте похорон, устроилась за одним из старых памятников. Время было ранее и у меня имелось несколько минут для того, чтобы найти наиболее безопастное место для обзора.
Я приготовилась ждать, когда появится процессия, но, неожиданно, рядом со мною возникла огромная тень и мужская рука в чёрной перчатке коснулась моего плеча.
– Ну что, мисс Эванс, поговорим?
Я не успела проронить и слова, а мужчина в черном костюме уже застегнул наручник на моём запястье. Когда он подал мне руку, помогая подняться, мне не оставалось ничего иного, кроме того, чтобы последовать за ним.
Новое дело казалось простым и скучным. Вроде бы, что может быть проще, чем найти девчонку, что убила бой-френда, подмешав отраву в тюбик с интимной смазкой и потом сбежала? Но, приступив к расспросу свидетелей, я сразу нашел нестыковки – зачем Руби заказала номер на своё имя? Если она планировала убийство – проще было назваться чужим или оформить номер на Джека. Кроме того, девчонку несколько раз видел обслуживающий персонал – она то выходила в бар за напитками, то просила заменить ей постельное в номере. Убийца не стал бы подставляться таким очевидным образом, что наталкивает на мысль, что она – либо тупа, как пивная пробка, либо наоборот – феноменально умная, если решила обвести полицию вокруг пальца тем, что не скрывала своих замыслов. Был ещё и третий вариант – непреднамеренные действия – подстава или неосторожность.
