Знаменский. А почему не вызвать другого?
Начальник охраны. Получится допуск постороннего лица. А согласно инструкции…
Знаменский (занятый какой-то мыслью). Интересно… (В ответ на непонимающий взгляд начальника поправляется.) То есть не повезло вам.
Начальник охраны. И не говорите, сплошные неприятности!
Знаменский (к Кибрит). Зина, внеси это в протокол. (Идет в контору.)
Тут Силин, Родионова, милиционеры; на Знаменского в первый момент не обращают внимания.
Родионова (причитает). Ждала, как дура. Терпела. Ведь шесть лет!
Силин. Ну что теперь, Галя… Ну, черт попутал…
Сейчас Силин совсем другой. Все «блатное» соскочило с него, чувствуется, что страдает. Тут и чувство вины перед Родионовой, и раскаяние, и беспомощность, и горькая радость встречи.
Родионова. Шесть лет! И теперь еще сколько?
Силин. А, не рви ты мне душу!
Знаменский (в дверях). Нам, к сожалению, нужно заканчивать.
Родионова (стремительно оборачиваясь на его голос). Гражданин следователь, послушайте меня, пожалуйста!
Знаменский (мягко). Для вас я — «товарищ следователь». Или Павел Павлович. Как угодно.
Родионова. Товарищ следователь… Павел Павлович… помогите как-нибудь! Он ведь не хотел…
Силин (слабо). Галина!
Родионова. Молчи! Ты свое сделал! Павел Павлович, его затянули, он хороший. Вот смотрите — письмо. (Лихорадочно роется в сумочке, достает исписанный листок и читает.) «Вышел из ворот колонии и перво-наперво пишу тебе. Спасибо, что не бросила. Теперь я себя оправдаю, будем жить новой жизнью. Скоро встречай…». (Плачет.) Хотели пожениться… Мне комнату дали… Пожалейте нас, ведь от вас зависит!..
Знаменский (ему порядком не по себе). Простите, я прекращаю свидание.
Родионова (протягивая к нему руки). Павел Павлович, я вас умоляю!
Знаменский (Силину, вскипев). Ну почему я должен объяснять этой женщине, что вы — свой первый враг?
Родионова (с удивлением и упреком). Степа?!
Силин (вскакивает, совершенно потерянный и несчастный). Увезите меня лучше…
Знаменский. Прочтите и подпишите протокол выезда.
Силин. Не могу я! Завтра… Приходите завтра!..
Пауза. Родионова плачет, у Силина прыгают губы, Знаменский угнетен.
Знаменский. Хорошо. (Конвойным). Проводите арестованного в машину.
Силина уводят. Родионова бросается за ним.
Родионова. Степа!!
Входит Кибрит.
Знаменский (к Кибрит, с неловкой усмешкой). Очередная мягкотелость, Пал Палыч, как сказал бы Томин.
<p>Сцена седьмая</p>Пивной зал. В глубине — буфет. Справа от него — дверь с надписью «Дирекция». Около нее — касса. Слева — выход во двор. Здесь, несколько особняком, стоят три столика.
За одним из них двое подвыпивших забулдыг тихо разговаривают, наклонясь друг к другу. За соседним — «Химик», хорошо одетый худощавый человек довольно интеллигентного вида. За третьим — Томин. Мимо идет официантка — та же, что впускала Томина к директору.
Томин. Еще две кружечки, сестричка.
Официантка. У тебя, брюнет, видать, цистерна внутри.
Томин. Соскучился, сестричка, по пивку. А солененького у тебя не найдется? Все, бывало, снилось: выйду и буду пить пиво с воблой…
Официантка. За ум не возьмешься — опять будешь пиво только во сне пить.
Во время разговора официантки с Томиным «Химик» поднимается, настраивается петь. Двое забулдыг следят за ним с явным удовольствием.
«Химик». Я спою вам, друзья мои, старый романс.
Официантка. Опять загулял инженер. А поет душевно…
