— Хочешь сказать, что та версия про безгранично влюбленного маньяка, верна?
— Что-то около того. По крайней мере, она сказала, что он не раз называл ее богиней и намекал, что остальные копии и она единственная. Там, похоже, все совсем тяжко. Я имею ввиду его психическое здоровье. Его допрашивали уже?
— Нет. Пока маринуем его в камере, а что? Хочешь допросить?
— Нет, хочу мотивировать. По крайней мере, попытаться. И она нам нужна. Слушай сюда внимательно.
Я рассказала Герарту свою задумку.
— Это рискованно, но мне кажется, что так мы ускорим дело. Нам нужно его признание и желательно, чтоб он все рассказал. Вообще все. Как думаешь, сработает? — Я с надеждой посмотрела на жениха.
— Я уверен в этом. Даже больше скажу, что я бы поступил почти так же. Только грубее. А твой вариант изящнее что ли.
— Просто он женский. — Я пожала плечами.
Еще несколько минут заняла подготовка к новой операции.
***
Звук шагов отражался от стен. Звонкие острые каблуки резко отличались от сапог стражников, и заставили мужчину вздрогнуть. Через минуту, около его камеры кто-то остановился. Нежный запах жасмина едва не заставил его взвыть.
Она.
Сомнений не было.
Первая дверь открылась. Теперь между узником и его наваждением была преграда из толстых стальных прутьев.
— Ты разочаровал меня. — Голос уставший, ровный. От этого ее слова били по нервам сильнее.
— Нет, нет, нет… — Забормотал мужчина. Ему не хотелось слышать такое. Боле того, он был уверен, что оставался лишь шаг до цели.
— И зачем ты их убивал?
Он удивленно заморгал.
— Так было нужно, так правильно, ты же сама говорила, что хотела быть единственной.
— Не правда.
— Правда! Правда! — Мужчину трясло. Он едва стоял на ногах.
Она говорила с ним. Но это был не тот разговор.
— Я хотела быть единственной для своего мужчины. Я хотела быть центром его мира, я хотела быть любимой…
Он перебил ее.
— Да! вот видишь! Все как ты хотела. Ты богиня! Ты единственная, остальных нет! Видишь? — Он рассмеялся. Коротко и зло.
— Но разве я говорила убивать других? Они тоже хотели любви. И они ее заслуживали.
Казалось в эту секунду. Что мужчина подавился воздухом. Стоял, глотал воздух в тщетной попытке удержать рушащийся мир.
— Я ошибся?
— Не то слово. — Девушка не сдерживала слез. Но голос ее звучал ровно и без надрыва.
— Я все исправлю! Исправлю, ты будешь довольна!
— Бред. Ты ничего не исправишь. Поздно! Ты все разрушил, как только пролил первую кровь. Я никогда тебя не прощу. Никогда!
Он не слушал ее.
Хотя, скорее всего не слышал. Ушел в себя. Что-то бормотал под нос и мотал головой.
Девушка еще постояла полминуты с жалостью и отвращением, глядя на того, с кем росла. Как из того длинного угловатого и неуклюжего мальчишки он превратился в это?
Миса Карпович поведала о его преступлениях так сухо и коротко, а в ее глазах стояли столь горькие слезы, что миса Элия Розз поняла, что сидящая напротив девушка с обручальным кольцом Рамзи на пальце, не рассказала и десятой доли того, что натворил Микки.
И это заставляло сердце биться неровно. Не могла ли она, Элия Розз быть причиной столь буйного поведения?
Она отошла от камеры. Разговаривать с ним сейчас бесполезно. Он просто не услышит, хоть закричись.
— Оставьте его на пару дней в тишине. Так он заговорит быстрее, и быстрее придет в себя. Во время разговоров со следователем при первых же признаках такого ухода в себя запирайте его снова в одиночную камеру. Когда он один и в тишине, то приходит в себя быстрее.
Не поднимая глаз от пола, проговорила миса Розз.
— Спасибо вам. — Мес Рамзи проводил ее к выходу. Там, возле входа стояла Карпович. Она не стала спускаться вниз.
— Боюсь, что выцарапаю ему глаза. — То ли пошутила, то ли правду сказала. — А вы справитесь и без меня.
***
Герарт вышел из дверей, придерживая чуть покачивающуюся мису Розз. Они вышли из здания тюрьмы достаточно быстро. Я думала, что разговор выйдет более длинным.
— Я все сделала, миса. Сейчас он немного не в себе, но скоро успокоится и его можно будет допросить.
— Спасибо вам.
Та кивнула, опустила голову вниз и через миг разрыдалась со страшной силой.
Мы переглянулись с Герартом, и постарались ее успокоить. Вышло не сразу.
Истерика набирала обороты.
— Герарт, давай перенесемся куда-нибудь, где нам никто не помешает.
Тот уже хотел что-то предложить, но я внесла поправку.
— Только не на работу, умоляю.
Он кивнул, подумал, и мы перенеслись в одну из кабинок ресторана в столице. Мой мес перенеся нас, получил какое-то сообщение по работе. Что-то очень срочное. Задерживать его не стала. Тот пообещал вернуться через час, и отправить меня, наконец, домой.
Я сделала заказ на двоих. Миса все еще рыдала, не в состоянии даже меню держать, так что выбирала я, опираясь на свой вкус. Сидели вдвоем. Навьен в качестве охранника снова стоял за дверью.
— Эт-т-то ж-же я-а-а-а виновата-а-а! — все еще захлебываясь слезами причитала девушка. Надо бы ее отвлечь, только вот как?
— Готова поспорить, что нет. — Я листала меню, в ожидании заказа. — Миса, послушайте меня.
Та подняла на меня взгляд.
О, есть контакт!
