Следуй за рекой (ЛП) полностью

Повернув ручку, я открываю дверь и вижу женщину лет сорока, которая сидит в кресле с блокнотом и папкой в руках, и что-то усиленно строчит. Я улучаю момент, чтобы понаблюдать за ней, прежде чем та заметит. Одетая в юбку-карандаш, синюю блузку и туфли-лодочки, женщина соответствует клише терапевта, просто желающего помочь. На другом конце комнаты находился стол, на котором стоит сумка «Биркин», а на длинных загорелых ногах женщины красуются туфли со знакомой красной подошвой.

Богатая сучка.

Ее светлые волосы, свободно спадающие на плечи, колышутся, когда она поднимает голову на звук закрывающейся двери. Взгляд ее голубых глаз встречается с моим, и женщина улыбается.

Но ее улыбка никак не влияет на мой хмурый взгляд.

— Вы, должно быть, Киран. Я доктор, Эрика Фултон, — говорит она, прежде чем встать, чтобы пожать мне руку.

Не обращая внимания, я подхожу к дивану напротив ее кресла и присаживаюсь.

Да начнется игра.

К своей чести, женщина не выглядит обеспокоенной моим отказом, просто садится обратно в свое кресло. Она наверняка сталкивалась и с худшими проявлениями клиентов, будучи психотерапевтом.

Гребаная терапия.

— Ну что, Киран, вы готовы начать? — спрашивает женщина переворачивая чистый лист в блокноте. Она поднимает взгляд, когда я не отвечаю. Принимая мое молчание за разрешение говорить, женщина продолжает: — Тогда ладно. Обычно я начинаю свой первый сеанс, обсуждая с клиентом некоторые основные сведения. Темы, о которых он говорил со своим предыдущим психотерапевтом. Таким образом мы можем наладить общение, прежде чем начнём обсуждение более щекотливых вопросов.

Я молчу, глядя на нее с маской безразличия на лице.

Вообще-то, зачеркните. Это мое обычное лицо.

— Давайте начнем с главного. Что привело вас сюда?

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, и откидываюсь на спинку сиденья, прижимая пальцы к виску.

Моя дорогая мамаша. Она ни с того ни с сего решила, что хочет стать порядочным человеком. Когда я был ребенком, мне пришлось взять на себя смелость и попросить бабушку назначить мне встречу с психотерапевтом, так как маман была слишком занята самолечением, чтобы заметить, что я тону. А теперь она интересуется моим психическим здоровьем? Моим блядским счастьем?

Не смешите.

— Согласно вашему личному делу и записям предыдущего психотерапевта, вы ходите на терапию почти девять лет, начиная с двенадцатилетнего возраста. У вас диагностировали депрессию и посттравматическое расстройство. В течение семи лет вам был назначен широкий спектр антидепрессантов. Все верно?

Да, да, и еще раз, да. Вот только ты пропустила тревогу. Страх оказаться брошенным. А еще тот факт, что я никогда не принимал ни одной из тех таблеток, потому что мне не нужны психотропные вещества, которые превратят меня в овощ.

Ага, вот именно.

— Также в вашем досье говорится о том, что у вас были мысли о самоубийстве, но вы никогда не предпринимали никаких попыток. Это тоже верно?

При слове «самоубийство» ко мне возвращается память.

Пустая бутылка «Джеймсона». Зеркало мутное от остатков кокаина. Дуло пистолета, упирающееся мне в висок. И мой палец на спусковом крючке.

Я хороню эти мысли в своей голове, начиная глубоко дышать через нос.

Нет, Док. Совсем не так.

— Расскажите мне о вашем детстве.

Я невольно фыркаю.

Эта сука серьезно?

Какие еще рассказы о детстве? Перед тобой мое досье. Мое детство отняли люди, которые должны были меня защищать.

Женщина испускает легкий вздох, закрывая блокнот. Надо отдать ей должное, она продержалась дольше, чем я предполагал. Большинство сдались бы еще в начале, когда я отказался пожать им руку.

— Послушайте, Киран, я здесь, чтобы помочь вам. Но не смогу этого сделать, если вы не будете со мной разговаривать. Да, мы можем сидеть в тишине, если это то, что вам нужно, но смысл терапии не в ней. — Женщина наклоняется вперед в своем кресле, и взгляд ее голубых глаз становится мягче. — Я знаю, что вы прошли через многое…

— Ни черта вы не знаете, — огрызаюсь я. — Никто не знает. Печально, что мой последний ни хрена не компетентный психотерапевт каким-то образом дал вам повод поверить, будто у вас есть хоть какой-то ключ к тому, кто я и что со мной.