Следуй за рекой (ЛП) полностью

Я вскакиваю на ноги еще до того, как понимаю, что делаю. Грохот отодвигаемого стула эхом раздаётся по комнате. Мой взгляд падает на Ривера, который таращится на меня в ужасе. Голубые глаза смотрят на меня так, словно желают утопить, используя как спасательный круг, но, по какой-то причине, единственное, чего я хочу — это вытащить его из ядовитого шторма, который вот-вот на него обрушится.

Мое внимание отрывается от Леннокса, сосредоточившись на мудаке, извергающем мерзости в адрес того, кто является его гребаной семьей.

— Так на чем мы там остановились? — говорю я, глядя Роланду в лицо, когда тот снова поднимается на ноги, хотя и немного неуверенно. — Вы говорите сейчас о своем сыне. О сыне, который, должен добавить, очень добр. Он пригласил меня на ужин — нет, даже заставил прийти — когда узнал, что я проведу праздники в одиночестве. — Я оглядываюсь через плечо на Ривера, но он смотрит в стол. И мое сердце разрывается от боли.

Резко повернув голову к его отцу, я продолжаю:

— Не то чтобы это вас касалось, но вы несете полную чушь. Меня не интересуют мужчины, и, честно говоря, мы с Ривером даже не друзья, не говоря уже о чем-то большем. И все же он позвал меня на ужин, потому что ваш сын — хороший человек.

Во взгляде Роланда вспыхивает ярость, его глаза темнеют, сужаясь в щелочки и анализируя мою защиту в адрес Ривера. Мужчина открывает рот, и я чувствую запах спиртного в его дыхании.

Но не даю ему вымолвить ни слова, потому что бью кулаком в челюсть, и ошеломленный Роланд падает на пол.

— Ривер заслуживает гораздо лучшего, чем такой папаша, как вы, — рычу я на него, прежде чем повернуться и направиться к двери.

Меня обдает прохладным воздухом Колорадо, и я тут же жалею, что не одел ничего, кроме толстовки. Уже смеркается, конец ноября, и я оглядываю освещенную фонарями улицу, прежде чем направиться в сторону кампуса.

Оказавшись в квартале от дома Ленноксов, я достаю телефон, собираясь вызвать «Uber». До моей квартиры недалеко, но я не хочу брести по темноте и холоду.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь нажать на кнопку поиска, ко мне подъезжает Ривер и опускает стекло:

— Садись, — только и говорит он.

Я разочарованно вздыхаю, прежде чем положить телефон в карман и, уступая его просьбе, забираюсь в машину.

Ривер смотрит на меня в тусклом свете приборной панели, прежде чем выехать на дорогу, время от времени бросая взгляды на мою руку.

Она в порядке, не сломана, просто с утра будет болеть. Во всяком случае, меня больше беспокоит то, что придется объясняться с тренером по поводу опухших костяшек.

Мы останавливаемся на перекрестке, ожидая, когда загорится зеленый.

— Все в порядке, Ривер, — вздыхаю я, в сотый раз поймав его взгляд.

Он медленно кивает.

Мне хочется изменить прошлое, оказаться в своей квартире и забыть весь этот день.

После самой долгой и тихой поездки в моей жизни, еще более неловкой, чем поездка на ужин, мы тормозим у моего дома. Несмотря на желание оказаться внутри, я чувствую себя плохо из-за Ривера и хаоса, который произошел из-за его приглашения.

— Извини, что ударил твоего отца, — бормочу я, все еще глядя в лобовое стекло. — Я не жалею о том, что сделал. Он — настоящий мудак. Но мне очень жаль, что из-за меня у тебя будут проблемы. Я не собирался так поступать.

Мне ненавистны слова, слетающие с моих губ. Терпеть не могу извиняться и признавать, что не прав. И хотя, в данном случае, я, возможно, не ошибся, все равно был не прав.

А еще мне ненавистно родство, которое я чувствую к Риверу.

Похоже, мы не так уж и сильно отличаемся друг от друга, когда дело доходит до вырастивших нас мужчин. Оба — те еще скоты.

Ривер протягивает руку, убавляя громкость радио и позволяя «Like A Nightmare» Deadset Society мягко раствориться на заднем плане.

— Мой отец… — начинает он, глубоко вздыхая и поворачиваясь в мою сторону. — Ему было трудно принять мой каминг-аут. А поскольку чаще всего меня привлекали парни, все стало еще хуже. — Его взгляд отрывается от колен, и он смотрит на меня с мольбой в глазах.

Что ему от меня нужно? Понятия не имею.

Чтобы я выслушал? Понял его? Принял таким, какой он есть?

— Леннокс, я не хочу выслушивать истории о том, как все узнали, что ты теперь разноцветный, — рычу я себе под нос. Но, глядя на то, как Ривер морщится, тут же жалею о своих словах.

И всё же… какого хрена?

Почему из всех людей, он решил, что должен поделиться этим именно со мной?

Один хреновый День Благодарения с его семьей и общая ненависть к отвратительному папаше не делают из нас друзей.

Тяжело сглотнув, я прерываю зрительный контакт и тереблю дверную ручку. Я закипаю от того, насколько неловко мне сидеть в этой машине.