Задыхаясь, я убираю руки с бедер Ривера, хватаясь ими за край столешницы. Затем медленно выхожу из его тела, склонив голову и пытаясь успокоить сердцебиение.
Ривер обхватывает ладонями мое лицо, вынуждая меня вздрогнуть. Затем садится, и мне приходится поднять голову. Мое сердце сжимается при виде самой глупой и пресыщенной улыбки на его лице, прежде чем он наклоняется и оставляет на моих губах целомудренный поцелуй.
Ни языка, ни зубов.
Только его губы на моих, и по какой-то причине… этот поцелуй кажется более интимным, чем секс, который случился всего несколько минут назад.
Ривер прижимается своим лбом к моему. Наши дыхание и пот смешиваются вместе, пока мы продолжаем спускаться с вершины наших оргазмов. Наклонившись, он снимает презерватив с моего размягчающегося члена, завязывает его и кладет на столешницу рядом.
— Я не шучу, ты же знаешь, — произносит Рив через пару минут и отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. Выражение его лица… невозможно понять. Но я уверен — оно связано с тем, что мост между врагами и любовниками только что окончательно был разрушен.
Я чувствую, как морщусь:
— Насчёт чего?
Ривер прикусывает нижнюю губу, прежде чем ухмыльнуться:
— Твоего смеха. Он так заводит. И я эгоист, раз хочу слышать его постоянно.
Я закатываю глаза, и мое лицо искажается в гримасе:
— Как скажешь, Ривер.
Его улыбка заразительна, когда он толкает меня в плечо:
— Я серьезно. Так что моя новая миссия будет заключаться в том, чтобы заставлять тебя смеяться каждый божий день, пока мы здесь. — Он делает паузу, постукивая себя по подбородку. — И дважды по воскресеньям, потому что это
Я смотрю на него еще некоторое время, пытаясь переварить его самоуверенное отношение и неуместные фразы… только для того, чтобы осознать, что мы ведем этот разговор голыми на кухне, в шале нашего тренера… покрытые спермой и потом после самого потрясающего секса за всю мою чертову жизнь.
И во второй раз за сегодня ничего не могу с собой поделать.
Я просто смеюсь.
Ривер
День шестнадцатый
Канун Рождества
— Ну, что, ты готов? — спрашиваю я Рейна через плечо.
Продолжая рыться в коробке с рождественскими украшениями, которую нашел в шкафу в прихожей, я улыбаюсь, как идиот. Внутри нет ничего необычного, лишь белые гирлянды и какие-то привычные украшения с орнаментом в красную клетку. Я нашел коробку на днях, когда искал вторую пару снегоступов, прежде чем вспомнил, что они висят в сарае вместе с остальным снаряжением.
И как только нашел новогодние игрушки вместе с подставкой для дерева, я отправил тренеру сообщение, спросив, а можно ли нам поставить елку. Он согласился, при условии, что мы уберем ее до его приезда.
Но вернемся в настоящее, где твердолобый я прошу Рейна помочь мне украсить дом к празднику.
— А это обязательно? — бормочет тот, перегнувшись через спинку дивана и уставившись на меня.
Я недоверчиво выгибаю бровь:
— Шутишь? — усмехаюсь я. — Сегодня сочельник. Мы срубили чертову
Да, да, вы правильно расслышали.
Два дня назад я потащил Рейна в лес в поисках идеальной елки. Потребовался всего час, чтобы найти ту, которая, по моему мнению, была походящего размера, чтобы срубить ее и притащить обратно в шале, но Рейн скулил и стонал почти всю дорогу.
Прямо как настоящий Гринч.
И это после нашего пламенного свидания, которое,
— Хочу добавить, что все это часть
— Мне не нравится твой тон, — огрызаюсь я, подтаскивая коробку к дереву, стоящему на подставке рядом с камином. Вытащив гирлянду, я жестом приглашаю Кирана присоединиться: — Вставай, Скрудж.
Рейн возмущенно фыркает, прежде чем подняться на ноги и пересечь комнату, направляясь ко мне:
— Ты — боль в моей заднице, — ворчит он, обнимая меня за талию и сжимая
Я просто ухмыляюсь, не говоря ни слова, пока он не осознает, что оставил мне лазейку. Потому что у меня
Через мгновение до Кирана доходит, и он хмурится:
— Ты как дите малое.
— Да неужели? — смеюсь я, хватая Рейна за шею свободной рукой и прижимаясь губами к его рту.
Планировался легкий чмок, но он быстро превращается в полноценный сеанс поцелуев.
Честно говоря, даже не верится, что Киран может быть таким. Открытым. Свободным. Любящим.