Призыв следовать находится здесь в связи с возвещением о страдании Иисуса. Иисусу Христу должно пострадать и быть отвержену. Это долженствование Божьего обетования, которым исполнено Писание. Страдание и отвержение — не то же самое. Ведь в страдании Иисус мог быть прославлен как Христос. В страданиях Он мог бы снискать полное сострадание и преклонение мира. Страдание могло нести в себе свою самоценность, свою славу и свою заслугу. Иисус же в страдании — это отверженный Христос. Отверженность лишает страдание заслуги и славы. Страдание должно быть позорным. Страдание и отвержение — это обобщающее выражение Креста Господня. Умереть на кресте значит страдать и умереть отверженным и брошенным. Иисус должен страдать и быть отверженным в силу божественной необходимости. Всякая попытка устранить эту необходимость — сатанинская. И прямо там из круга выходит ученик; ибо он не хочет такого Христа — Христа оставленного. То, что Петр, столп Церкви, становится здесь виновным непосредственно в силу своего исповедания Иисуса Христа, и своей участливости к Нему, — показывает, что Церковь с самого начала была уязвлена Христом Страдающим. Она не хочет такого Бога, и она, Церковь Христова, не закон страдания хочет навязывать через своего Господа. Прекословие Петра выражает его недовольство тем, что нужно себя посылать на страдания. В этом угроза Церкви, исходящая от сатаны. Он хочет оторвать ее от креста ее Господа.
Так для Иисуса возникает необходимость: ясно и внятно отнести к Своим ученикам неизбежность страдания. Как Христос есть Христос, страдающий и отверженный, так и ученик есть ученик страдающий и отверженный, сораспятый. Следование Христу как связь, с личностью Иисуса Христа ставит последовавшего под закон Христа, т. е. под Крест.
Но возвещение этой неотъемлемой истины ученикам начинается, как это ни странно, с того, что Иисус еще раз освобождает Своих учеников.
То, что сейчас должно быть сказано, имеет решающее значение. Итак, повторимся: прежде чем будет возвещен закон следования, ученики сами должны стать свободными.
Если «кто хочет идти за Мною, отвергнись от себя». Как сказал Петр, отрекаясь от Христа: я не знаю этого Человека, — так и последовавший должен сказать это, только — самому себе. Самоотречение никогда не должно изобиловать единичными актами самоистязания или аскетических упражнений; оно не означает самоубийства, поскольку сюда может быть привнесено своеволие человека. Осуществить самоотречение означает только познать Христа, видеть уже не себя самого и не путь, слишком тяжкий для нас, но только Его, Который идет впереди. Более того, самоотречение как бы говорит: Он впереди, крепко держись Его.
«— и возьми крест свой». В том, что Иисус подготавливал Своих учеников к этому слову словом о самоотречении, была Его благодать. Если мы действительно забыли о себе, больше не знаем себя, то только тогда мы будем готовы нести крест ради Него. Если мы знаем только Его — более не зная скорби креста, то мы видим только Его. Мы не смогли бы это перенести, если бы Иисус не так ободряюще приготовил нас к этому слову. Но Он так вразумил нас, чтобы воспринять это слово как благодать. Оно приводит нас к радости следования Ему и укрепляет нас в ней.
Крест — не бедствие и горькая судьбина, но страдание, происходящее от единения с Иисусом Христом, и только с Ним. Крест
— это не случайное, а необходимое страдание. Крест — не страдание, связанное с природным бытием, но страдание, связанное с бытием Христа. Крест вообще и по существу есть не только страдание, но страдание и отверженность, строго говоря, отверженность ради Христа, а не ради любого иного поведения или учения. Христианство, переставшее серьезно воспринимать дело следования Христу, сделавшее из Евангелия всего лишь дешевую утешительную веру, в прочем же твердящее о несообщаемости христианского и природного бытия, — должно понимать крест как ежедневное неудобство, как напасть и тоску для нашей природной жизни. При этом забывается, что крест всегда означает как раз отверженность, что позор страданий неотъемлем от креста. Быть брошенным в страдания, быть презираемым и покинутым людьми, как в несмолкающем плаче псалмопевца, — этот существенный признак крестных страданий христианство уже не сможет постигнуть, не будучи способным, различить природное и христианское бытие. Крест есть сострадание с Христом, страстями Христа. Только единение с Христом, осуществляющееся в следовании Ему, всерьез предстоит Кресту.
