Теперь уже несколько человек внимательно наблюдали за нами.
Керри взглянула на меня.
— Дилан! Я думаю, ты должен хорошенько позаботиться о моей подруге сегодня, или я и все присутствующие здесь дружно отрежем тебя яйца.
— Согласен, — рассмеялся он.
Керри надела мой зеленый жакет и допила вино, затем наклонилась ко мне и прошептала:
— Если ты не увидишь его голым, никогда тебя не прощу.
Я придержала ее за рукав.
— Но у меня же завтра свидание! Я так не могу!
— Конечно, можешь! У тебя свидание с мужчиной, а не с бойфрендом. Завтра вернешься к своим «Правилам», а сейчас иди и наслаждайся жизнью, черт побери!
Я не знала, что сказать, когда она ушла, оставив меня одну. Дилан все еще стоял рядом и улыбался. Боже, как же он хорош собой! Я встала из-за стола, и прочистив горло, произнесла:
— Надеюсь, у тебя есть отличный кофе.
Пока мы проходили через лобби, я была уверена, что услышала аплодисменты в баре. Мы молчали в такси. По радио звучали «Помпеи» группы Бастилия, и я беззвучно подпевала, чтобы хоть немного успокоить бешеное биение своего возбужденного сердца. Это все происходит не наяву… или происходит? В скором будущем я буду обнажена и…
— С вас 9,80 фунтов, дружище.
Такси привезло нас на улицу Катедрал. Быстрый взгляд в окно, пока Дилан расплачивался, открыл мне ряд сдаваемых в наем квартир на улице, заставленной дорогими машинами. Ярко освещенный итальянский ресторан «Густозо». Открыв дверь, я шагнула на улицу, сдерживая возбуждение. О, черт! Это происходит наяву!
Дилан вышел вслед за мной и остановился на мостовой возле квартиры. Он пристально смотрел на меня, а я оказалась не готова встретить его взгляд.
— Зайдем? — Он кивнул головой в сторону двери.
Я улыбнулась и кивнула в ответ.
Холл выглядел чистенько, без излишеств: каменные стены, пара велосипедов и крошечные засушенные растения в горшках, которые напомнили о моем хлорофитуме, который тоже требовал полива. Вслед за идеальной задницей Дилана я поднялась на второй этаж. Мы остановились перед квартирой, и я попробовала представить себе ее. Могу поспорить, это холостяцкая берлога с засильем гаджетов, украшенная редкими статуями Ганеши, а также свисающими гобеленами, которые демонстрируют множество путешествий как физических, так и спиритических. А может, там большая кровать с кучей подушек, набитыми трусами экс-подружек?
Дилан полез в карман за ключами, а я глубоко вздохнула. Он повернулся и усмехнулся, понимает, что я буду оценивать.
— Кофе, не так ли?
Я прошла за ним в квадратную прихожую с темным деревянным полом, точечными светильниками и пятью дверями, ведущими в разные комнаты. В воздухе чувствовался запах ванили.
— Проходи направо, Кэт. Я поставлю чайник.
Я прошла, села на диван и провалилась. Боже, какой он удобный! Комната совершенно непохожа на то, что я себе нафантазировала. Здесь много света и воздуха, много растений, в углу старинный проигрыватель, на стене массивный плоский экран, но самым впечатляющим предметом выглядел махагонного цвета книжный шкаф!
Этот мужчина — серьезный читатель, что, конечно же, делает его еще в миллион раз привлекательней, если это возможно. Книги, которые читает мужчина, могут вам многое о нем рассказать, и мне захотелось выяснить, с кем имею дело! Я наклонила голову и начала изучать названия на корешках книг: Ирвин Уэлш, Чак Паланик, Диккенс, Кинг, Кунц, Давид Николс, Толкиен…
— В спальне есть еще один шкаф, если желаешь посмотреть.
Я испытала неловкость, словно меня застали за чтением чужих писем.
— Что? О нет, прости! Я не любопытничаю, я просто люблю книги.
— Кофе готов.
Я заметила на кофейном столике поднос с двумя черными чашками, молоком и сахаром. Ничего нет в этом месте, чтобы мне не понравилось, но впереди еще длинная ночь … Вдруг у него окажется водяная кровать с секс-качелями за соседней дверью.
Дилан включил музыку.
— А проигрыватель не работает?
— Работает, но я его не часто включаю. — Он скинул пиджак. — У меня только старые записи, тебе могут не понравиться.
— Почему? Какая музыка? — Я отпила кофе, раздумывая, что весь сценарий вечера достаточно более цивилизованный, чем я ожидала. — Пожалуйста, не говори, что у тебя только пластинки с музыкой восьмидесятых.
— Эй! А мне нравится музыка восьмидесятых почти так же, как Фрэнк Синатра или Дафт Панк, хотя кантри я не люблю. Даже Джонни Кэш не может спеть это дерьмо красиво. Там пластинки с музыкой из семидесятых.
Разговаривая, он расстегивал рубашку, и прежде чем я успела что-либо произнести, он снял ее и отбросил на пиджак. Мать твою, он так уверен в себе! И один лишь взгляд на его торс убедил меня почему: его пресс накачан, а кожа просто персиковая… догадываюсь, что покусывание не подойдет для первого секса.
— Хм, ты решил раздеться?
— Да, — он присел, чтобы стянуть носки.
Я поставила чашку на поднос и решила присоединиться.
— Мне нравится Джонни Кэш. — Я сбросила один туфель, молясь, чтобы на чулках не было дырки. — «Ржавая клетка» — это гениально. И Джон Денвер писал замечательные вещи.
Он встал босиком.