— Нет, дорогая. Это Дилан. Он помогает мне готовить спагетти болоньезе.
— Но ведь уже надо спать. Это странно.
— Я знаю.
Дилан перестал резать, вытер руку и протянул ее.
— Я Дилан. А ты, должно быть, сестра Кэт, Хелен? Она мне не рассказывала, что ты такая маленькая.
Грейс захихикала и пожала его руку.
— Я не Хелен, я Грейс. Это — моя мама.
Дилан улыбнулся ей.
— Очень приятно познакомиться. Твоя мама сказала, что не знает, как готовить спагетти болоньезе для тебя, и это меня так расстроило, что я примчался сюда научить ее. А ты хочешь помочь?
— Нет, уже поздно, — перебила я. — Грейс завтра в школу.
— О, пожаааааалуйста, маааама! — начала она. — Только минуточку.
— Хорошо, но только минуточку!
Я наблюдала, как Дилан позволил Грейс налить оливковое масло в соусницу, которую он нагрел, чтобы поджарить бекон. Затем она начала разрывать листья зеленого салата, который оказался розмарином. Дилан объяснял ей, что сырой сельдерей вызывает отвращение, но если его приготовить, он добавляет блюду тонкий вкус.
Ее маленькие щеки зарделись от оживления, и она действительно внимательно слушала. Этот мужчина умудрился за десять минут очаровать мою восьмилетнюю дочь.
Я почувствовала, как что-то прошло по моим ногам, и увидела Хайзенберга, сидящего у моих ног и смотрящего на Дилана. Мне не понравился этот взгляд, но в первый раз не я выступаю в качестве его врага. Если Хайзенберг хочет обидеть Дилана, я не стану мешать.
— Грейс, время спать. Даже кот интересуется, что ты здесь делаешь.
Грейс наклонилась, чтобы погладить Хайзенберга, который замурлыкал в ответ.
— Ну что, пушистая морда, я иду.
Дилан положил деревянную ложку.
— Классный кот. Как его зовут?
— Хайзенберг. И он любит только меня, — ответила Грейс. — Он даже не любит, когда мама обнимает его, а ее объятия самые лучшие.
Он шагнул и наклонился к коту.
— Я уверен, что объятия твоей мамы замечательные, Грейс, а еще у твоего кота самое клевое имя.
Дилан протянул руку Хайзенбергу, тот ее понюхал и выгнул спину, и я уже зажмурила глаза, чтобы не видеть неминуемой смерти Дилана.
Секундой позже Грейс вскрикнула, а я открыла глаза и увидела, как Хайзенберг счастливо трет спинку о ноги Дилана. Он мурчал как мотор. Что за магия?
— Спать, Грейс! Попрощайся с Диланом.
Я повела ее в спальню.
— Но, мам, ты видела? Ведь Хайзенберг никого не любит!
— Я думаю, что Дилан чем-то намазал руки. Ну все, спать, я увижу тебя за завтраком.
Возвращаясь на кухню, я увидела в коридоре Хайзенберга.
— Предатель! — прошептала я, но он полностью проигнорировал меня, направляясь к Грейс.
Я на секунду заглянула в свою спальню, размышляя о том, что Грейс не должна была видеть Дилана, — не говоря уже о том, чтобы симпатизировать ему, — и я просто сгораю от ревности из-за того, что мой кот предпочел этого мужчину мне, покупающей ему его долбаную еду каждый день. Я уже ничего не понимаю в отношениях.
Даже из-за закрытой двери кухни доносился магический запах. Я вздохнула, затем тихонько открыла дверь. Дилан включил музыку на своем телефоне — Scooby Snacks группы Fun Lovin Criminals.
— Это напоминает мне о школе, — заметила я, закрывая дверь. — Тогда я гуляла с мальчиком по имени Гари Хью, курителем травки и отвратительно целующимся, так эта музыка играла, когда я в первый раз попробовала травку.
Дилан закрыл кастрюлю, поднял бутылку вина и подвинул стул. Он стоял так, улыбаясь.
— Ты была еще тем подростком, да? А я в это время учился в универе. Встречался тогда с Мелани Хоторн — она прекрасно целовалась, но была посредственна в постели, и купила мне билет на свой концерт.
— Повезло тебе. И как они в живую?
— Без понятия. Она продала билет, когда узнала, что я спал с ее соседкой по комнате.
— Ты омерзителен.
— Штопор?
Я указала на ящик под микроволновкой.
— Да, я зря времени не тратил в студенчестве, но, согласен, не лучшая репутация у меня была тогда.
Я взяла два бокала с полки и села за стол, пока он наливал вина.
— Прекрасно пахнет, Дилан. Может быть, ты и ужасный изменник, но готовишь отлично.
— Моя сестра — повар. Я обращаю внимание на ее стряпню. У тебя замечательная дочка.
Он поднял свой бокал и налил вино в болоньезе.
— Дай угадаю, ты этого не ожидал?
Он глотнул вина.
— Я ничего не ждал. Просто хочу сказать, что она — хороший ребенок. А ты, по всей видимости, хорошая мать.
— Ого. Это комплимент?
— Просто наблюдение.
Мы молча пили вино, музыка Дилана сменилась на Simon and Garfunkel, а мы сидели, слушая бульканье в кастрюльке. Это прекрасно! На мгновенье я забыла о книге и об обстоятельствах, при которых мы познакомились. Мне просто нравилось сидеть в моей яблочно-зеленой кухне с аппетитно кипящей кастрюлькой, и мужчиной, чья вечерняя музыкальная подборка смягчала мое сердце.
Дилан встал и направился посмотреть свой кулинарный шедевр, и я отметила какими великолепно широкими были его плечи. Забыла об этом. Он бурчал что-то себе под нос, добавил соль, помешал и затем пригласил меня на дегустацию. Я взяла ложку у него и осторожно, чтобы не обжечься, попробовала.
— Дилан, это божественно! Ты — гений. Если бы тебя здесь не было, я бы съела всю кастрюлю.