Шо положил молоток на стол и снял запачканный кровью пиджак, который тут же подхватил Томео. Подойдя к окну, Хокори закурил, обычно он не курит, но в последнее время произошло слишком много событий, плохих событий, и такая небольшая разрядка была ему просто необходима. Пока остальные убирались в комнате и заворачивали труп в плёнку, он задумался о Миуре.
Семья Миура была второй по влиянию семьёй в клане Оками, после Хокори, дальше шла семья Одзава. Миура и Одзава были названными братьями, поэтому, если это всё было их общим замыслом против Хокори, Шо не сильно бы удивился. Он давно знал об их общих делах за спиной председателя, но старался не вмешиваться, так как выступать против такого дуэта было бы смерти подобно. Но Шо не заметил, как они сами первые на него напали. Им не нравилось, что семья Хокори очень близка с нынешним председателем, который уже собирается на пенсию, хотя возможно эти разборки между семьями замедлят уход Миямото.
На следующее утро вся семья Хокори отправилась на похороны госпожи. Стоя перед большим чёрным надгробием, Шо печально смотрел на имя своей жены, высеченное на камне. Он не знал, что сказать, хотел лишь извиниться за то, что не смог её уберечь. Закрыв глаза, якудза внезапно почувствовал близость своего конца, да именно так он и умрёт, именно такой конец его ожидает. Исами, стоявший рядом, тихо читал молитву. Сладковатый дымок ритуальных благовоний тонкой струйкой поднимался вверх, унося душу Манами всё дальше, прямиком на небеса.
Казуки выронил палочки на тарелку, кусочек ири-тамаго выпал на стол. Мальчик неожиданно ощутил сильнейшее чувство пустоты, как будто что-то невероятно важное вдруг исчезло, испарилось навсегда. Его дедушка, сидевший напротив, заметил перемены в лице ребёнка и сразу всё понял. Он тоже что-то почувствовал, что-то безвозвратно утерянное. Бенджиро подошёл к внуку и присел рядом с ним на колени, взяв того за руки.
– Мама… – произнёс Казуки, – Я больше не чувствую её здесь. Её здесь больше нет.
– Я думаю, сейчас она в лучшем из миров, с ней всё будет хорошо, она сильная, так что не переживай за неё, – он обнял мальчика, – Лучше пожелай ей доброго пути.
Только сейчас в Казуки что-то зашевелилось, где-то в глубоко груди: всё это время он не мог отпустить её, не мог смириться со смертью матери, отказывался принимать это, но когда дух её окончательно ушёл в мир иной, до него, наконец, дошло всё. Её уже больше не вернуть, она умерла. В этот момент мальчик разрыдался на плече у дедушки, выплеснув все эмоции, что в нём накопились.
– Не хочешь прогуляться к морю? – спросил Бенджиро.
Они шли узенькой дорожке, проходящей сквозь жёлтые осенние деревья. Дом Хокори-старшего находился недалеко от побережья, поэтому менее чем через полчаса они дошли до пляжа. Сейчас здесь никого не было, из-за чего длинная песчаная полоса казалась порогом в мир неизведанный, где горизонт моря соединялся с небом, стирая то расстояние, что было между ними. Дед и внук шли вдоль берега, без какой либо цели, просто любуясь видом. Ноги немного вязли в мокром от прошедшего дождя песке, замедляя их шаг.
Бенджиро жалел, что так грубо прогнал своего сына, ведь Шо тоже потерял дорогого человека, как и Казуки. Он представлял, как тому сейчас тяжело, но обида, съедающая его изнутри, медленно перерастала в тихую злобу. Шо ушёл из дома, сбежал и присоединился к якудзе, к семье Миямото. Оставив попытки вернуть сына, Бенджиро зарёкся больше не думать о нём, считая его позором семьи. Но потом Шо женился, напомнив о себе снова, а через несколько лет родился Казуки. Когда они встретились через много лет, Хокори старший надеялся, что сын исправился и встал на правильный путь, узнав, что тот занимается строительным бизнесом. Но, увидев на свадьбе целую толпу представителей якудзы, Бенджиро понял, что ошибся, что его сын так и остался преступником, только разве что теперь рангом повыше. Как он узнал, всё это стало возможным благодаря хорошим отношениям Шо с Миямото, который впоследствии стал новым председателем клана Оками, а семья Хокори высоко поднялась, став крайне влиятельной. Бенджиро чувствовал, что такой успех не останется незамеченным, и рано или поздно плата за него настигнет Шо.
– Деда, смотри там корабль, корабль плывёт! – Казуки никогда не был на побережье и восхищался почти всем, что видел, он старался переключить своё внимание на что-то другое и хоть немного отвлечься от дурных мыслей.
– Знаешь, я в своё время служил в морфлоте, может, хочешь послушать пару интересных историй? – Дедушка заискивающе улыбнулся.
– Да! Конечно, давай! – Казуки запрыгал от радости.
Они присели на скамейку у края пляжа, и Бенджиро принялся в красках рассказывать о своей молодости.
