Дайки с трудом произносил каждое слово, ему было тяжело всё это говорить, потому как он не верил, что Шо повинен в этих преступлениях, он не хотел верить, но понимал, что, поступив иначе, все семьи взбунтуются против такого решения. Ведь эти обвинения касаются не просто наркотиков, проституции или контрабанды, они касаются непосредственно членов клана, и находиться рядом с таким человеком никто бы не хотел, поэтому у Миямото просто не было иного выбора. Он жалел, что всё так обернулось, ведь после себя Дайки хотел оставить клан именно Хокори, а не этому змею Миуре, который, как он думал, всё и подстроил.
– На основании этих обвинений я принял решение исключить семью Хокори из клана, а её патриарх в скором времени будет передан полиции, также клан Оками получит всё имущество, принадлежащее этой семье.
Хокори сидел и молчал, уставившись в одну точку, к своему удивлению, в голове у него было сейчас ясно, а на душе спокойно. Возможно он был готов к такому исходу или же просто временно смог взять себя в руки, помощи ждать было не от кого, он сделал всё, что мог, и, если таков его путь, то ему остаётся только пройти его до конца. В зале все также молчали, никто не хотел оспаривать решение председателя, но и в открытую наезжать на Хокори они боялись.
– Если это решение окончательное, я хотел бы кое-что заявить, – Хокори поднялся со своего места и повернулся к председателю, – Господин Миямото-сан, я не вправе оспаривать ваш приговор, но, надеюсь, вы разрешите мне сказать последнее слово.
Председатель кивнул, тогда Шо продолжил:
– Я не смогу вас разубедить в том, что я повинен в смерти Сабуро Одзавы и Такео Сакаи, о нападении на клуб господина Миуры могу сказать лишь то, что я был в неведении о действиях своих подчинённых, но в любом случае вина за это происшествие лежит на мне, и я готов взять на себя ответственность за их проступок. В качестве доказательства своих слов я совершу ритуальное самоубийство, потому как мои честь и достоинство не позволят мне уйти отсюда спокойно, – Хокори повернулся к секретарю Миямото, – Прошу вас позвать моего капитана Исами Такаяму.
Секретарь внимательно посмотрел в лицо Шо и, увидев там непоколебимость в своём желании, кивнул охраннику, стоявшему у входной двери, тот пропал на мгновение, и вот уже в зале был Такаяма державший в руках катану и танто.
– Исами, прошу тебя, принеси мне танто.
– Господин… – Исами не мог поверить в то, что видит, – Вы же не собираетесь делать это?..
Но движимый просьбой своего босса Такаяма не мог не подчиниться, поэтому, подойдя поближе, всё же протянул Шо танто. Хокори уверенно взял кинжал в руки и вытащил его из ножен, все продолжали молчать, а Миура не мог скрыть своего удивления от настолько смелого поступка. Миямото сжал губы, он не хотел видеть смерть своего названного сына, но и отвести взгляд было непозволительно. Он обязан был смотреть на этот жестокий жест самопожертвования будучи председателем клана. Шо присел на колени перед Миямото и посмотрел на него, он не собирался искать в глазах Дайки помощи и увидел лишь печальный взгляд полный грусти. Да, он выбрал такой путь и, возможно, готовился к этому моменту всю жизнь, но в последние моменты его всё-таки одолевали некоторые сомнения, но были они вызваны не неправильностью поступка, а сожалениями о своём выборе, вполне возможно, что жизнь могла пойти и по другому. Сейчас уже было поздно отступать. Шо Хокори, гордый якудза, патриарх семьи Хокори клана Оками со всей, что в нём было, силы вонзил себе кинжал в правый бок. Заструилась кровь, а на глаза стали наворачиваться слёзы, трудно совершать нечто подобное со спокойным лицом, но он собрал волю в кулак и без всякого стона или крика продолжил резать себя. Нож тяжело шёл, продираясь сквозь мясо и одежду и оставляя после себя широкую красную полосу. Разрез был довольно глубоким, ведь кинжал целиком вошёл в тело, и когда Шо дошёл уже до середины живота, из раненного бока стали вылезать окровавленные кишки. Он не мог сейчас остановиться на полпути, поэтому Хокори всё продолжал, с каждой секундой неумолимо слабея. Наконец, дойдя до конца, якудза демонстративно вытащил из себя танто, и на пол немедленно начала вытекать кровь. Она всё не прекращалась, вместе с ней выползали и все внутренние органы, а Хокори так и сидел с ножом в руке и гордо поднятой вверх головой. В глазах меркло, и мир быстро терял в цвете, перед глазами проносилась вся его жизнь: отец, умирающая мать, вступление в клан, свадьба, Манами, рождение сына, злосчастное нападение и смерть своей жены.
– Скоро я буду с тобой, – Шо почти неслышно произнёс свои последние слова и рухнул на пол.
Вечером Казуки и его дедушка сидели и ужинали на кухне, одновременно смотря телевизор, как вдруг зазвонил дверной звонок. Бенджиро поднялся со своего места и пошёл открывать входную дверь, ему очень хотелось верить, что это Шо наконец вернулся, но на пороге его поджидал неизвестный крупных размеров мужчина.
– Вы Бенджиро Хокори-сан?
– Да, – старик предчувствовал неладное.
