– О, Эмиллия, никогда не забуду нашу первую встречу. Эти две мегеры уложили половину моих лучших воинов, при этом никого не убили, лишь ранили или просто вырубили, а меня чуть не лишили очень важного для мужчины органа. И лишь потому, что решили, будто именно мы украли их корову. Представляешь, за корову лишить целую страну будущего наследника! Ну разве после этого можно назвать их нормальными? Нет, конечно, хотя именно это мне в них нравится, но и еще кое-что, думаю, ты меня понимаешь, – подмигнул он и продолжил. – Вообще, они из-за портала. Там живет много племен, как и у нас, но некоторые бросают своих сородичей по понятным только им причинам и уходят жить в пустые земли.
– А пустые они потому, что там никто не живет, или они действительно пустые, я имею в виду без деревьев, без плодородной земли?
– Нет, деревья и растительность там, конечно, есть, так же, как и животные. А вот людей вокруг нет на много верст. И земля эта ничья, ни к одному племени не относится. Так вот, отец их ушел из своего племени, когда они совсем маленькие были. А причина тому очень печальная: его жену, пока он с шеруном тех земель был в походе, сын шеруна, который любил его жену, но она не отвечала ему взаимностью, взял силой. Не вытерпев такого унижения, она взяла дочерей и отвела их к своей матери, оставила там вместе с прощальным письмом, в котором все объяснила мужу, ушла и сбросилась со скалы. Вернувшись и узнав, что случилось, он потребовал поединка чести с виновником смерти его жены. Но шерун, понимая, что его сын, который умеет только пить, не выстоит против лучшего воина, отказал, сославшись на то, что надо еще доказать правдивость написанного ею в письме. Однако безутешный вдовец не смог смириться и однажды, встретив обидчика жены, на главной площади перед всем народом стал его избивать, в ответ тот кричал ему подробности того ужасного дня и, совсем потеряв голову, воин убил насильника. Шерун, естественно, приговорил его к смерти, все жители города собрались на главной площади с требованием его освободить. Шерун побоялся идти против всего народа и опустил его, но потребовал покинуть его земли. Так две эти фурии оказались вдали от родины. Отец их упокоился, а они не захотели вернуться, остались жить вдвоем. Зарабатывали добычей и продажей пушнины, а так как они хорошие охотницы, то денег у них было достаточно. Так вот однажды недалеко от их дома мы разбили лагерь. Как раз в этот день у них украли корову, а может, она сама сбежала, не выдержав жизни с ними, кто знает. Не успел наш лагерь погрузиться в сладкий сон, как повсюду послышалось крики о нападении. Схватив меч, я быстро встал и побежал на шум, мне навстречу неслись мои здоровенные воины, с бешеными глазами крича, что на нас напало целое войско то ли ведьм, то ли призраков, и нам необходимо спасаться бегством. Так как ни в тех, ни в других я не верил, заставил своих воинов идти в бой, и мы ринулись в гущу событий. Картина, которая открылась моим глазам, даже меня ужаснула, а я не робкого десятка, как и мои воины. Лагерь мы разбили посреди леса, и в тусклом свете луны на фоне темного неба, затянутого тучами, над головами моих воинов летали и вырубали их с одного удара черные лохматые ведьмы. Мне казалось, что их не меньше десятка, а то и больше, так быстро они перемещались в воздухе, а их до мурашек страшный смех разносился по лесу не менее пугающим эхом. Взяв себя в руки, а я действительно чуть тогда не наложил в штаны, прости, при леди такого не говорят, но по-другому я сказать не могу, – он улыбнулся и, подмигнув, продолжил, – Так вот, справившись со своим страхом, мы кинулись в бой. Размахивая мечами направо и налево, мы разрезали лишь воздух, но по обе стороны от меня то и дело падали мои воины, вырубленные непонятно как. В итоге нас осталось на ногах всего человек пятнадцать. Атаки ведьм стали реже, и я отдал приказ вытаскивать с поля боя раненых, сам же еще с парой воинов прикрывал остальных. Эти фурии, поняв, что главный я, накинули на меня веревку, до сих пор не понимаю, как они это сделали, я даже не почувствовал, пока меня не потащило вглубь леса с такой силой и скоростью, что через пару метров, ударившись головой о дерево, я потерял сознание. Очнувшись в какойто грязной, очень маленькой пещере, связанным по рукам и ногам, с кляпом во рту, с сильнейшей головной болью, я не мог вспомнить, где я и как сюда попал. Неожиданно кусты, закрывающие вход в пещеру, раздвинулись, и внутрь не вошли, а втекли по воздуху абсолютно черные ведьмы, лишь небесной голубизны глаза выдавали в них людей. Я облегченно вздохнул, пусть страшные, но все-таки женщины, а в общении с дамами я лучший! – Он гордо вскинул голову и, улыбнувшись своей самой очаровательной улыбкой, залпом осушил бокал вина. Посмотрев на внимательную слушательницу, принц как-то хитро прищурился и спросил: – Ты веришь мне?
– Конечно, – заверила она его, – я ведь сама видела сестер, они особенные, таких, как они, я еще не видела!
