Лежа в кровати, Милли испытывала непонятное беспокойство, наверное, в глубине души она понимала, что не только ее недолгое путешествие, но и сама ее жизнь скоро закончится, и, несмотря на желание жить, она не отступит и отомстит за смерть мамы. Глубоко вздохнув и вытерев накатившие слезы, она услышала сонный голос:
– Чего не спишь, волнуешься?
– Немного, я еще ни разу не была на больших приемах, даже моя свадьба прошла очень скромно, а тем более на балу у короля, – Милли не стала рассказывать Вилене настоящую причину своих переживаний, она бы попыталась помешать. —
Не волнуйся, наши приемы не такие пафосные, как ваши. Этикета почти нет. Просто обычное поведение, все в рамках приличия: с кем хочешь говоришь, с кем хочешь танцуешь и тебя не посчитают распутной, – она еще раз зевнула и тут же уснула.
«Все-таки годы берут свое», – усмехнулась Милли про себя и, отвернувшись, попыталась последовать ее примеру. Но минут через пять в дверь негромко постучали, Милли поднялась и, приоткрыв дверь, уставилась на очень юную девушку, которая, теребя передник и опустив глаза вниз, тоненьким голосом сказала:
– Простите меня, пожалуйста, я, наверное, Вас разбудила? Но Вас просит к себе Его Величество. Давайте я Вам помогу одеться и провожу Вас, – она присела и с плохо скрываемым страхом подняла взор на Эмиллию.
– Спасибо, но я оденусь сама, а ты подожди здесь, пожалуйста, – Милли ей улыбнулась и, закрыв дверь, начала одеваться. Понимая, что королю не следует попадаться на глаза в мужской одежде, она надела простое, но выгодно подчеркивающее глаза платье темно-зеленого цвета и туфли в тон ему. Подойдя к зеркалу, девушка осталась довольна своим видом и, быстро собрав волосы в высокий хвост, вышла из комнаты.
Король находился в своем кабинете, и как только Милли вошла, встал и направился к ней. Эмиллию очень удивило простое убранство комнаты – только самое необходимое, никаких излишеств. Одежда монарха также была простой и удобной, а вот внешность внушала трепет и уважение. Он был очень высоким, широкоплечим, подтянутым и, несмотря на преклонный возраст, чувствовалась в нем огромная сила. Седые волосы длиной до плеч собраны сзади в хвост. Густые белые брови нависали над дымчато-серыми и очень добрыми глазами. Прямой нос и высокий лоб говорили о его незаурядном уме, а пухлые, чувственные губы – о том, что в свое время он был большим любителем противоположного пола. Присев в реверансе, Милли опустила глаза и стала ждать, как ее учила Вилена. Король подошел совсем близко и, подняв ее лицо за подбородок, начал внимательно разглядывать, особенно он смотрел в глаза, как будто хотел в них что-то прочитать, наверное, ее мысли. Вдоволь налюбовавшись, он отпустил ее лицо и развел руки в стороны, приглашая к объятиям:
– Меня зовут Хигард, и я твой двоюродный прадед. Обними же меня, Эмиллия! – и, не дождавшись, стиснул ее сам.
Когда Милли немного отдышалась от таких крепких объятий, он усадил ее на стул и, плеснув обоим немного какого-то спиртного, отдал один стакан девушке. Выпив немного, она поняла, что это разбавленный бренди, и, поставив бокал на стол, спросила:
– Ваше Величество, Вы, наверное, хотите со мной о чем то поговорить, раз позвали меня к себе? – она еще не могла отойти от известия, что и в этом мире у нее родные королевских кровей, даже не верилось. Всю жизнь Колл давал ей понять, что она никто, просто нищенка, которая никому ни нужна. А оказалось, что она не только богата, но и еще королевских кровей.
– Дорогая, зови меня Хигард или просто дедушка. Мне даже будет приятно! А позвал я тебя, чтобы познакомить с твоими родными.
Ее сердце пропустило ударов пять, прежде чем забиться снова с удвоенной силой. Лицо запылало, а на глазах появились слезинки, и, не сдержав свою магию, Милли начала заниматься пламенем – сначала руки, затем все остальное. Такого огня у нее еще не было, он был абсолютно желтым и не пылал языками, а просто обволакивал всю ее.
– Ух ты! Ты сильна в магии! Скажи, это правда, что ты впитала в себя силы мор? – она кивнула, боясь произнести хоть слово. – Тебя немедленно надо отвести к старейшим, они что-нибудь придумают. Я не готов потерять тебя снова!
Но отправиться к старейшинам они не успели, так как в комнату ворвались сначала женщина, а за ней мужчина, которые не говоря ни слова поочередно обнимали, тискали и расцеловывали Милли. Ее огонь немного угас, наверное, от слез, что она не могла сдержать. Никогда после гибели матери и пропажи Эда она не чувствовала столько любви, ведь хоть Вилена и любила ее, но это совсем другие чувства. Любовь родных никто не заменит!
Они долго сидели в кабинете и разговаривали, узнавая друг друга, и Милли смотрела на них, таких родных, но в то же время еще немного чужих, а в голове крутились мысли. Как бы, наверное, она была бы здесь счастлива, если бы не одно но! И как они будут разочарованы в ней, когда Милли исполнит свой долг!
