Маргарита давно не была в метро, как и давно не заглядывала в свою душу. Поддавшись эмоциям, Рита спускается под землю и совершает путешествие не только до конечной станции синей ветки, но и до самых потаенных уголков своей души, о которых она, казалось бы, забыла навсегда.
«Следующая станция Щелковская. Конечная».
Рита вздрогнула и будто очнулась.
Сегодня был странный день: с утра не заладилась погода и настроение девушки. Все раздражало. Безделье раздражало, Олег раздражал, окружение раздражало еще больше. В отличие от большинства девушек своего круга, Маргарита была коренной москвичкой, девочкой из интеллигентной семьи, названной в честь героини Булгакова. Она с детства впитала в себя магию Патриарших, дух Покровского – Стрешнево, романтику Арбата, тишину Камергерского и быстроту Якиманки. Ее было не удивить дорогими магазинами и хорошими ресторанами. Она росла серьезной, спокойной девочкой, собиралась стать лингвистом, полюбить и выйти замуж за хорошего честного парня.
А потом умер папа и что-то в Рите сломалось. Учеба перестала быть интересной, огни города стали тусклыми, а краски жизни смешались в одну – серую. Тогда в ее жизни появился Олег. Взрослый, на пятнадцать лет старше самой Маргариты, обеспеченный, заботливый, он взял в оборот двадцатилетнюю девушку и закрутил в причудливом ритме своей жизни.
Как-то незаметно для самой себя, Рита отказалась от планов на будущее, от поездок по городу на метро, от обычных удобных вещей и любимых кроссовок. Она стала «профессиональной бездельницей» как шутливо называл ее Олег. Институт закончила и тот только за тем, чтобы отдать маме диплом и съехать.
Так продолжалось до сегодняшнего дня, когда Маргариту раздражало буквально все. Они стояли в пробке, Маргарита записывала «stories», Олег обернулся к ней и в своей шутливой манере заметил:
– Вы с этими телефонами как обезьяны. Губки дуете, музыку на камеру слушаете, глазками хлопаете, отсутствие мозгов демонстрируете.
Вчера Маргарита бы улыбнулась и не обратила внимания. Но это было вчера. А сегодня Маргариту от макушки, как раскаленная лава извергается из вулкана, до пяток накрыла слепая ярость.
– А знаешь, что? Иди ты лесом, – процедила девушка и вышла на дорогу, хлопнув дверью дорогой машины.
Летящей кавалерийской походкой, словно участвуя в скачках вместо лошади, Маргарита понеслась на тротуар, стараясь очутиться как можно дальше от этого места и от Олега. Кажется, он ей что-то кричал вслед, Маргарита не слушала.
Она увидела вход в метро.
«Отлично, сейчас куда-нибудь уеду» – подумалось девушке.
Решительно толкнув двери станции, она вошла, и в лицо ударил давно позабытый запах метро в потоке теплого воздуха. Когда она была маленькой, она обожала этот запах. Как же это было давно.
Она решила доехать до Театральной и там пересесть на такси. Но не тут-то было. Несколько лет не спускаясь в метро, Маргарита забыла правила поведения и часы пик. Она забыла, что шпильки – это последняя обувь, в которой стоит спускаться в метро. Особенно в пятницу. Особенно в семь вечера.
Девушка даже не успела дойти до перехода на другую ветку, толпа подхватила ее и понесла, в буквальном смысле, по направлению к вагону подошедшего поезда. Рита пыталась сопротивляться, но это было таким же успешным мероприятиям как плевать против ветра.
Когда-то давно, поддавшись юношеской влюбленности, девушка вместе с парнем – соседом по даче ходила на курсы спасателей для подростков. В голове всплыли обрывки знаний, что потоку нельзя сопротивляться, когда он несет, надо собрать силы и подождать возможности выбраться. Но вместо этого Маргарита отчаянно сопротивлялась:
– Подождите! Дайте пройти! Мне туда не нужно! Отпустите! Ну, пожалуйста!
Но толпа внесла девушку в вагон.
Словно оказавшись без воздуха, Рита начала паниковать и беспомощно оглядываться. Поезд тронулся и въехал в тоннель. Маргарита была готова закричать, как вдруг крепкая мужская рука в камуфляже рванула ее в сторону и Маргарита услышала над головой:
– Держись за меня.
И Рита вцепилась в камуфлированную куртку, как утопающий цепляется за брошенный круг. Ей почему-то было так страшно, словно демоны вышли из ада и окружили ее. Девушка сжимала в руках ткань до побелевших пальцев. Зачем-то зажмурилась и прислонилась лицом к груди мужчины, как будто он был ее последнее спасение. Она боялась открыть глаза, она боялась даже посмотреть в лицо своему спасителю.
– Станция Бауманская, – объявил женский голос.
Станция Бауманская. Рита бежит прямо с лекции, после внезапного маминого звонка. «Станция Бауманская» – бодро объявил голос диктора. Она бежит вверх по эскалатору, чуть не сбивает с ног пожилую женщину у входа на станцию. Больница. Она бежит так, как будто от скорости ее бега зависит его жизнь. Пальцы не слушаются, и она надевает эти чертовы бахилы бесконечно. Лифта нет нестерпимо долго. Она бежит по лестнице. Отделение. Врач. Белое как мел лицо мамы. Папы больше нет. Она не успела.
Слезы сами выступили из глаз, которые Рита так и не открыла, и медленно скатились по щекам на шею. Прости меня, папа, прости, что я не успела тогда. Прости, что спустила свою жизнь в унитазы дорогих ресторанов и модных клубов.
