Следом за девушкой, под общее веселые выкрики народа, на торговый подиум поднялся продавец-мангон. Это был еще не старый человек, с приличным лишним весом, свисающим чуть ли не до колен и так сильно натягивающим засаленную тунику, что она смотрелась на нем, будто кожа на стареньком барабане. Взобравшись наверх, он уперся руками в колени и несколько раз громко продышался, чем вызвал бурю веселых эмоций у покупателей.
– Ты только смотри не сожри ее до продажи, – выкрикнул один невысокий зевака. Грохот смеха волной прокатился по толпе.
Отдышавшись, мангон стал глазами выискивать того, кто кричал. Но сделать этого не представлялось возможным, потому что лицо толпы имело одну общую гримасу с открытым ртом заливаемым смехом. Не найдя обидчика, он решил продолжать свое дело. Поправив венок на голове, который после подъема, съехал немного на бок, мангон было открыл рот. Как вдруг другой голос из толпы, вновь заставил его стать объектом насмешек.
– Вы думаете это венок, – захлебываясь голосил, какой-то сморщенный беззубый старикашка, – это повязка, что бы морда пополам не треснула.
Снова грохот смеха, сотряс стены и близлежащие подмостки. Шутка действительно удалась и пришлась, что называется, ко двору. Даже рабыня, только что втиснутая наверх для продажи, начала краешком губ улыбаться. Находясь в собственности этого рабовладельца, она не раз замечала, что кроме вкусной еды, его не волновало, ровным счетом, ничего. Бывало, раб при нем ошибался, совершал какой-нибудь чудовищный проступок и уже готовился к неминуемой каре. Но вдруг озирался, замечал, что в этот момент рядом никого из надзирателей не находилось, и тогда выдыхал, чувствуя себя спокойно. Причиной подобного являлась лень жирного владельца. Мангон нарочно делал вид, что не замечает проступка, дабы не тратить силы на выяснение обстоятельств. Да что там говорить, ему даже слуг позвать было лениво. Ведь им же придется пересказать содеянное преступником. Однако, ценность денег толстяк прекрасно понимал, потому и проделывал такие штуки, как лазание по лестнице, лично, никому не доверяя сей ответственный труд. Отдышавшись и найдя глазами обидчика, толстяк прокричал:
– Хвала Зевсу громовержцу, что сегодня будет дождь с сильным ветром, и тебя тощая дрянь, точно унесет в море, не будь я Лиссипом.
Началась перепалка. Под общий гогот и хлопанье в ладоши, двое поливали друг друга грязью, на радость остальным. Эта заурядная ссора не интересовала Флавиана и Луция и они, как будто сговорившись, синхронно, перевели взгляд в другую сторону. Там, около стены находящейся справа от входа, продавались рабы, предназначенные для физических работ. В данный момент на подмостках стояли четверо, голых до пояса, мужчин. Из остатков одежды на них зияли лишь набедренные повязки. Тело каждого носило на себе недавно приобретенные шрамы. Кровавые резкие раны не кровоточили, однако, их сочный цвет и количество, говорили, что владельцы этих украшений, в данный момент продающиеся на подмостках, являлись бывшими войнами, взятыми в плен на поле битвы. Руки рабов, опутанные веревками, находились за спиной, а на шеях висели таблички, описывающие их достоинства и недостатки. Головы новоиспеченных рабов, понуро опущенные вниз, не искали в толпе будущего хозяина. Чувство безразличия к тому, что ожидает их впереди пересиливало страх и переживания. Самую важную битву за жизнь они уже проиграли, так не все ли равно, что будет дальше? Такой вопрос и одновременно ответ вертелся в измученных и обреченных головах. Перед ними, взад и вперед, расхаживал продавец. Громким голосом он рассказывал, как их можно использовать, какую ощутимую пользу смогут они принести. Мангон подходил к ним, хлопал по ляжкам, заставлял поднимать ноги, показывать зубы. Позже, по знаку продавца, на подмостки, вытащили два мешка зерна.
– Подними, – громким повелительным голосом приказал мангон, одному из рабов. Его помощник развязал веревки, и освобожденный раб, молча, с уныло-злобным, но послушным видом подошел к мешку. Поднять его сразу не получалось, как тот не старался, видимо ноша была действительно очень тяжелой.
– Подними, сказал, – заорал на него мангон.
Однако у бедолаги ничего не получалось. Он напрягся еще сильнее. От этого усилия вены вздулись не только на руках и ногах, но даже на лице. Мешок не поддавался. Вдруг из-за его спины, без приказа и разрешения появился второй невольник. Смельчак ногой подтолкнул мешок на руки к первому. Первый, словно маятник, на который накатили груз, выгнулся, предпринял самое последнее усилие, рванув вперед, и поднялся вместе с грузом. Ноги тряслись от напряжения, руки и шея налились кровью, лицо раскраснелось от натуги, но он продолжал стоять. Когда-то давно, закаленный в боях, он умел пересиливать себя и терпеть.
– Обратите внимание, достойная публика, а ведь в руках у него сейчас полтора киккара!! – кричал разгорячённый мангон, показывая на мешок.
