Р' жизни Кертиса много непонятного. Почему его убитый друг вновь оказывается жив? Сколько лет его любовнице? Зачем он грабит аптеки? Р
Во сне Кертиса мучили кошмары. Клещи вырывали ему зубы, ломали кости рук и ног, сжимали голову тисками. Все это Кертису очень не нравилось. К тому же подобные сны мучили его весь последний месяц. Каждое утро на протяжении целого месяца он благодарил Бога за то, что еще жив.
Кертис открыл глаза. С потолка свешивалась люстра. С люстры стекала белая вязкая субстанция. Кертис высунул язык и поймал капельку. Мятная, с едва уловимым клубничным привкусом. Странно. Раньше, Кертис был уверен, белая вязкая субстанция имела другой вкус. Но с каждым днем все вокруг менялось. Кровать заметно увеличивалась в размерах; до кухни приходилось добираться на четвереньках, так как потолок в коридоре стал намного ниже; ванная комната медленно, но неуклонно, превращалась в еще один туалет. Как это происходит, Кертис не понимал, да и понять, в принципе, не пытался.
Еда у него была: по вторникам и четвергам приходила Жанна с сынишкой. Мальчуган играл корабликами в уменьшающейся на глазах ванной, а его мама расправляла плечи и кидалась на Кертиса, страстно при этом урча. Грудь женщины то вздымалась, то опадала, а ее небольшой член свободно болтался меж стройных ног… Стоп! Кертис зажмурился. У Жанны не могло быть члена. Но воспоминания меняться не хотели. В воспоминаниях Жанна неистово трахала Кертиса своим небольшим упругим…
Черт! Так не пойдет. Пора вставать.
Спустив ноги с кровати, Кертис истошно заорал. Он опять наступил в лужу. Этот гребаный сенбернар… Память услужливо подсказала, что этот гребаный сенбернар уже с полгода как сдох, а других гребаных сенбернаров Кертис не покупал, боясь собачьей чумки. Но лужа все равно была. И сейчас Кертис стоял по щиколотки в вонючей желтой гадости, шатался из стороны в сторону и потягивался, хрустя как новый полтинник.
Ограбление аптеки было идеей Макса, школьного товарища Кертиса. Сам Кертис разрабатывал план отступления. Честно говоря, он до сих пор не был уверен, что уходить лучше по крышам. Кертис даже с Максом хотел посоветоваться, но его школьный друг был все время занят: чертил схемы, направлял стрелочки, рисовал крестики. В конце концов Кертису стало казаться, что они атакуют аптеку со всех сторон, параллельно подкапываясь снизу. Успех сомнения не вызывал, а значит и способ отступления никакого значения не имел. Можно как угодно, в том числе, и по крышам.
Кертис набрал номер и выслушал, как женский голос сообщил ему несколько чисел. Макс придет через две минуты; аптеку грабим через час две минуты; Жанна с сынишкой забегут через четыре часа две минуты… А вот и Макс.
— Hi! — крикнул Макс, — я гранату принес. Я ее в аптеке кину. Она упадет, взорвется и парализует персонал, а также посетителей и их семьи. Потом мы беспрепятственно заберем добычу и, не торопясь, уйдем по крышам. Здорово?
— Макс, — пробормотал Кертис, — я тут подумал… Может, не надо по крышам?
— Почему? — воскликнул Макс.
— Ну, понимаешь, — запинаясь, произнес Кертис, — крыши… Высоко очень, да и скользко, если после дождика. К тому же…
— Не хочу! — завопил Макс. — Ничего не хочу слышать! Либо мы уйдем крышами, либо вообще не уйдем. Третьего не дано. Где твой автомат, Олег?
Кертис достал из кармана коробочку и собрал небольшой ручной пулемет.
— Молодец. Сядем напоследок.
— Говорят «на дорожку», — поправил приятеля Кертис.
— Какая, к черту, дорожка?! — в сердцах воскликнул Макс. — Именно напоследок сядем!
Я хочу жить далеко-далеко. Жить там, где нет электричества, а люди бродят в шкурах и с топорами. Я хочу жить в трехэтажном опрятном домике с окнами на водопад. В моем садике должен быть неглубокий бассейн, а вокруг расти тюльпаны. Еще обязательно жена. Этакая аристократка — бывшая хиппи в юности. Она будет все уметь, а по воскресеньям особенно.
Детей не хочу. Все равно сдохнут. От свинки, чумы, гриппа, либо пальмой задавит. Детей точно не хочу. Обойдусь как-нибудь. Не привыкать.
Господи! Как мне ограбить аптеку?
Господи! Ограбить бы эту аптеку!
Мы бы взяли чуть-чуть и ушли бы по крышам.
Мы б вернули потом, что осталось.
Господи! Сделай так, чтоб аптеку мы взяли!
Господи! Сделай так, чтоб аптеку мы взяли!
Я мечтаю о новом лекарстве. Чтоб оно было от всего. От любых болезней и припадков. Чтоб оно громадными кучами лежало б предо мной.
Покупатель скажет: «Горло!»
А я ему таблетку.
Покупатель скажет: «Ухо!»
А я ему пластину.
Покупатель скажет: «Сифилис!»
А я упаковочку ему.
Главное, искать ничего не надо. Сидишь на лекарстве и торчишься как сука…
Я жду не дождусь, когда они с полными мешками Всего войдут в эти двери, устало сотрут пот с разгоряченных лбов, и, улыбнувшись, скажут: «Привет тебе, Мастер Фей-Ха!» Тут то я их и пристрелю.
