Далекие времена Радзивиллов, Берлин периода Третьего рейха, древний и современный Несвиж служат историческим фоном, на котором разворачиваются захватывающие события по поиску семейной реликвии рода Радзивиллов — золотых статуэток 12 Святых Апостолов. Легенды и реальность, тайны и мистика, убийства и любовь переплелись в этом поиске и противоборстве советской и германской разведок, посланников Ватикана, членов оккультных обществ, чернокопателей и других героев повести.
Профессор Кляйн оторвался от пола, перевалился через перила, и в тот же момент мир навсегда перестал существовать для него как совокупность ощущений. Волею обстоятельств внизу оказалась только молодая аспирантка кафедры германистики, возвращавшаяся из библиотеки, которая, не проронив ни звука, тут же потеряла сознание. Череп несчастного раскололся, забрызгав кровью не только стены холла, но и стройные ноги, затянутые в контрабандные американские чулки нежного телесного цвета. Казалось, что подслеповатый профессор созерцает носки собственных до блеска начищенных туфель, как бы удивляясь скоротечности своего земного пути. Впрочем, позднее, на вскрытии, выяснилось, что умер профессор еще до того, как его бренное тело коснулось холодного бетона.
Оперативники из гестапо опросили всех возможных свидетелей, санитары погрузили тело на носилки, уборщицы быстро прошлись мокрыми тряпками по университетскому фойе. И ни у кого не возникло даже тени сомнения в личных мотивах события: рядовое самоубийство, не такой уж редкий случай в среде сопливой интеллигенции, так и не сумевшей толком вписаться в великие планы Третьего рейха.
Фойе постепенно опустело, и через час уже ничто не напоминало об этой странной и быстрой трагедии.
…вот такой короткоголовый, в отличие от долихокефалов; поперечник черепа равен 4/5 его длины и даже больше. Череп, значительно развитый по передне-заднему диаметру сравнительно с поперечным. Именно такая голова с малым затылком встречается у славян, турок, не говоря уже о евреях и цыганах, чаще, чем у титульных европейских наций.
Старенький профессор Берлинского института антропологии Хельмут Кляйн продемонстрировал аудитории череп и отложил его на стол рядом с другими, недавно представленными экспонатами. Образцы были свежими. Для того чтобы это почувствовать, профессору хватило опытного взгляда и прикосновения к материалу. За долгие годы работы Хельмут Кляйн с почти стопроцентной точностью мог определить возраст обладателя останков, его пол и расовую принадлежность. Порой профессору казалось, что он мог даже читать мысли, витавшие под темечком какого-нибудь австралопитека или древнего земляка — неандертальца, откопанного не так давно на его родине под Дюссельдорфом.
И вот сейчас, прогнав от себя наваждение, навеянное мимолетной мыслью о недавней и неестественной кончине обладателя черепа, профессор налил себе в стакан воды из запотевшего графина и слегка дрожащей рукой поднес его ко рту. Пытаясь не выдать волнение, Кляйн выпил воду и кивнул на образцы помощнику, чтобы тот немедленно куда-нибудь подальше убрал их со стола. «Не хватало еще на треморе проколоться», — подумал профессор. Он натужно улыбнулся, дав понять слушателям, что его речь закончена.
Лекция проходила в открытом режиме. Аудитория состояла не только из офицеров С С и их коллег из службы безопасности, но и из аспирантов кафедры архелогии, а также знакомых по преподавательской работе. Как и все увлеченные наукой люди, Кляйн старался не отягощать свое мировоззрение политикой, с головой погружаясь в работу и радуясь постоянно возрастающему финансированию, о котором еще лет десять назад невозможно было и мечтать. Поэтому профессор с недавних пор перестал взвешивать морально-этическую и научную составляющие своей работы. Да и под дурачка замаскироваться никогда не поздно и даже нужно, если тебе уже за семьдесят. «Уж извините, господа, я буду делать свою работу, а как ее результаты использует пропаганда Геббельса — не моя забота», однажды решил для себя Кляйн.
С тех пор, как в 1935 году личным указом рейхсфюрера С С Генриха Гиммлера была образована организация Аненербе, лабораторию профессора Кляйна в числе первых включили в ее состав. Изначально организация называлась «Studienge-sellschaft fuer Geistesurgeschichte Deutsches Ahnenerbe» — Общество изучения древненемецкой истории, идеологии и наследия немецких предков. Смысловая нагрузка названия и смена покровителя не вызывали в душе у профессора особых эмоций. Как хотите называйтесь, лишь бы работать не мешали, — полагал Хельмут Кляйн, но когда вокруг него все чаще стали суетиться далекие от науки люди в форме СС, профессор запаниковал.
Работники спецслужб вызывали у Кляйна неприятные ощущения; появлялся холод в области солнечного сплетения и зуд в районе пятого шейного позвонка. Особенно в те моменты, когда беседы с новыми кураторами были долгими и велись в режиме тет-а-тет. Терпеть на себе пронизывающие и будто призывающие к покаянию взгляды гестаповцев было для профессора тяжелым испытанием. Казалось, что в его голове хотят просверлить дырку, достать оттуда мозги, разложить их по полочкам, просушить и вернуть назад, купируя лишнее.
