Я знал, что я не первый, кто стоял у основания Большой галереи во власти странного ощущения, как будто находишься «внутри какого-то прибора». Кому судить, ошибочно ли это ощущение? Или, наоборот, достоверно? Не сохранилось никаких свидетельств функционального назначения галереи, если не считать некоторых мистических и символических намеков в древнеегипетских литургических текстах. Эти намеки сводились к тому, что пирамиды рассматривались как устройства для превращения умерших в бессмертные существа: «распахнуть двери небесного свода и проложить дорогу», чтобы усопший фараон мог «вознестись в общество богов».
Мне не трудно было бы согласиться, что здесь работала подобная система верований, и она, очевидно, могла бы послужить мотивом для всего этого предприятия. Тем не менее мне было не понятно, почему свыше шести миллионов тонн физической субстанции, начиненной сложной системой каналов и труб, коридоров и камер, было так уж необходимо для достижения мистической, духовной и символической цели.
Пребывание внутри Большой галереи действительно оставляет ощущение, как-будто находишься в огромном приборе. Она, несомненно, оказывала на меня эстетическое воздействие (честно говоря, тяжелое и подавляющее), при том, что была абсолютно лишена какого-либо декора и всего, что могло бы напоминать о богослужении, религии (фигуры богов, литургические тексты и прочее). Она производила прежде всего впечатление строгого функционализма и целенаправленности — как-будто была построена для выполнения какой-то работы. В то же время я чувствовал сфокусированную торжественность стиля и сосредоточенность, которые требовали, по меньшей мере серьезности и полного внимания.
К этому моменту я прошагал примерно половину галереи. Впереди и сзади меня свет и тени плясали на каменных стенах. Остановившись, я поднял голову и посмотрел в сторону скрытого во мраке сводчатого потолка, который держал на себе гнетущий вес Великой египетской пирамиды.
Внезапно я почувствовал, как же она ужасающе стара и насколько моя жизнь в этот момент зависит от искусства древних строителей. Пример этого искусства демонстрировали тяжеленные блоки перекрытия — каждый из них был уложен чуть круче, чем общий угол наклона галереи. Согласно мнению крупного археолога и геодезиста Флиндерса Петри, это было сделано,
И это — дело рук людей, цивилизация которых только-только возникла из неолита с его охотой и собирательством?
Я снова двинулся вверх по галерее, пользуясь 60-сантиметровым центральным углублением в полу. Уложенный в него в наше время деревянный настил с поперечными и продольными брусками делал восхождение сравнительно легким. Однако в древности карабкаться по наклоненному на 26° полу из гладко отшлифованного известняка было, наверное, почти невозможно.
Как же это делали? И делали ли вообще?
Впереди в конце Большой галереи чернел вход в камеру царя, маня любознательного путника к сердцу загадки.
На самом верху Большой галереи мне пришлось влезть на здоровенную гранитную ступень почти метровой высоты, которая, насколько я помню, лежит точно на оси «восток-запад» пирамиды — как перекрытие камеры царицы. Соответственно она отмечает границу между северной и южной половинами монумента. Внешне напоминая алтарь, эта ступень образует массивную горизонтальную площадку непосредственно перед небольшим квадратным туннелем, который служил входом в камеру царя.
Остановившись на минутку, я оглянулся на галерею. Никаких украшений, никакой религиозной иконографии, полное отсутствие узнаваемой символики, какая обычно ассоциируется с системой верований древних египтян. Взгляд регистрирует только бесстрастную регулярность и застывшую машинообразную простоту этой сорокасемиметровой величественной полости.
А наверху еле-еле виднелось темное отверстие, пробитое в восточной стене повыше моей головы. Никому не известно, кто и когда первым здесь поработал и какого оно первоначально было размера. Это отверстие ведет в первую из пяти «камер упокоения» над камерой царя. В 1837 году его расширили, когда Говард Вайс пробивался к последующим четырем камерам. Снова оглянувшись вниз, я еле разглядел внизу, у основания западной стены, место, откуда почти вертикальный колодец начинает свой головокружительный пятидесятиметровый спуск через тело пирамиды, чтобы далеко под землей соединиться с нисходящим коридором.
