Дело в том, что мы живем в мире, который пронизан противоречиями, отчуждением — от слова «чужой». И пока мы чужие, пока дружба народов и интернационализм — это мечта, но не реальность, до тех пор будут фобии. Кто-то будет бояться американцев, кто-то — наоборот, любить Америку. Кто-то будет кричать, что все беды от России, а Россия заявит, что Америка — главный враг человечества, и у этого есть серьезные основания. А ведь когда-то, в горбачевскую эпоху, в 90-е годы XX века, Россия была лучшим другом Запада. Тогда казалось, что счастье не за горами.
Мир полон противоречий. До 1917 года Россия вместе с Францией воевала против Германии. Франция и Германия, бывшие тогда непримиримыми врагами, сегодня дружат.
Фобия, безусловно, есть, и она всегда обслуживает в тот или иной период чьи-то геополитические интересы. Это возникло по двум очень простым причинам: первая — это альтернатива, вторая — это неубиваемость. Другими словами, альтернативная неубиваемость.
Русофобия — это такая форма осмысления реальности в формате национальных отношений, которая при возникновении антагонистического противостояния быстро съезжает в национализм.
Чтобы понять, как зарождалась и развивалась русофобия, давайте обратимся к истории.
«
Такие листки издавались в разных городах и разными авторами, но содержание их было весьма сходным. Они описывали беспримерные якобы зверства, которые чинят войска Ивана Грозного в ходе Ливонской войны. Для увеличения пропагандистского эффекта на обложках таких листков неизменно красовались детально прорисованные изображения немыслимых казней и истязаний.
Конечно, все мы помним, что Иван Грозный не был образцом гуманизма, да и любая война не обходится без проявлений зверской жестокости. Однако кому-кому, а не тогдашним европейцам было обвинять в ней русских.
К примеру, немецкий наемник Генрих Штаден, прежде чем перейти на русскую службу, находился на противоположной стороне — служил в ливонских замках. В 1563 году, то есть как раз в тот период, когда Европу наводняли «летучие листки» с описаниями зверств московитов, он оказался в Риге, где стал свидетелем жестокой казни Иоганна Арца, шведского наместника одного из городов. Обвиненный в измене, в том, что он намеревался сдать крепость русским, несчастный был растерзан раскаленными клещами. Вот уж действительно гуманизм, совсем не чета московитским зверствам!
Слово «фобия» можно трактовать по-разному — как страх и как ненависть. Ненависть к России родилась из страха. Родилась именно тогда, в ходе Ливонской войны, когда могучая русская держава впервые заявила о своих претензиях на участие в европейской политике. Появление нового мощного игрока, буквально одним движением смахнувшего с геополитической шахматной доски Ливонский рыцарский орден, ошарашило Европу.
Россия была чужой и лишней в западной картине мира. Ей полагалось пребывать где-то в неведомых просторах «тартарии», за пределами цивилизации. Поэтому в атаку на московитов пошли не только польские полки одного из лучших тогда полководцев Стефана Батория. В помощь ему была брошена мощь печатного станка, извергающего из себя продукцию массовой агитации, в которой для пущего эффекта использовались апокалиптические, библейские образы.
В Книге Иезекииля упоминается
