V–VI баллы — Ветви у деревьев качаются. Остановившиеся маятники у часов приходят в движение. Хлопают ставни. Скрипит мебель. Лампы мигают. Картины и книги падают на пол. Башенные часы бьют сами собой. Спящие просыпаются. Плохие постройки повреждаются.
VII–VIII баллы — Деревья качаются и ломаются. Вода в реках мутнеет. Колокола звонят сами собой. Памятники поворачиваются на постаментах или опрокидываются. Стены домов дают трещины, плохие постройки рушатся. Падают башни и фабричные трубы.
IX–X баллы — Рельсы искривляются. Мостовые дают трещины и складки. Трубы под землей разрываются и закупориваются. Вода выплескивается из берегов. Большинство домов обваливается.
XI–XII баллы — Все рушится.
Землетрясения XI и XII баллов страшно редки; в густо населенных местностях они еще никогда не наблюдались. Чаще всего случаются землетрясения первых четырех баллов. Но их-то как раз очень трудно, почти невозможно заметить.
Неверно думать, будто Земля дрожит редко! Нет, каждый день несет десятки землетрясений, и почти все они так слабы, что люди их не чувствуют.
Но там, где сегодня произошло неощутимое землетрясение, завтра может случиться катастрофическое.
А наши уши не слышат этой дрожи Земли, ее предостерегающего голоса, — наши органы чувств слишком для этого грубы.
Нужен какой-то искусственный орган чувств, какой-то специальный прибор для того, чтобы мы могли вести без пропусков «дневник Земли».
Такой прибор был изобретен лет сорок пять назад. Он увеличивает незаметную дрожь Земли в тысячи и даже миллионы раз и делает ее видимой. Этот прибор как бы микроскоп для колебаний Земли. Называется он — сейсмограф.
Как устроен сейсмограф? Главная часть его — маятник, такой чувствительный, что он закачается, если по полу в комнате пробежит мышь, а приближение человека заставляет его метаться. К концу маятника приделано зеркальце, зайчик от него попадает на барабан с фотолентой. Барабан вертится (он приводится в движение часовым механизмом), фотобумага ползет как лента в киноаппарате, и от зайчика на ней остается след — сейсмограмма. Если след прямой, — значит, зайчик не маячил, все было спокойно. А если след пошел зигзагами, — значит, маятник качался, Земля дрожала. Чем больше зигзаг, тем размах маятника был больше.
Сейсмограф не только отмечает колебания, которых мы не чувствуем, он еще их и записывает сам. Получается точный по секундам дневник Земли.
Этот дневник ведется сообща учеными-сейсмологами всех стран. В каждой из крупнейших стран имеется сеть сейсмических станций. Лучшими станциями считаются советские.
Семь человек в СССР первыми узнают о землетрясении, где бы оно ни случилось, прежде, чем телеграф принесет о нем первые известия. Один из них работает в Пулкове, другой — в Свердловске, третий — в Иркутске, четвертый — во Владивостоке, пятый — в Баку, шестой — в Ташкенте, седьмой — под Москвой. Это семь сейсмологов телесейсмических станций, семь секретарей Земли.
Каждый день спускаются они в погреб. Там на трехсаженной глубине, в подземелье, обрамленном двойным коридором, бесшумно и безостановочно выводит свою запись сейсмограф. Пусть наверху на земле трещат морозы или палит зной, в подземной комнате всегда одинаково тепло. Пусть наверху мчатся, громыхая, автомобили, ломаются от налетевшей бури деревья и телеграфные столбы — в подземной комнате всегда тихо и спокойно, как на дне океана.
Только дрожь земных глубин доходит сюда, и эту дрожь записывает сейсмограф. Землетрясение может произойти как угодно далеко — в Африке или в Америке, — но дрожь от него, постепенно ослабевая, распространится по всей Земле, она дойдет и до Баку, и до Владивостока, и до Москвы, и до Ленинграда. Мы, конечно, не заметим ее, но маятник в подземной комнате заметит и запишет.
Ученые вынимают фотобумагу и по бегущим по ней тонким линиям узнают, как вела себя в этот день Земля. Линии бегут по ленте всё прямо, прямо, и вдруг подскочили, заметались — пошли зигзаги, волны. Землетрясение!
Дрожь Земли, сейсмические волны, распространяется очень быстро: уже минут через двадцать землетрясение в Аргентине дойдет, ослабев, конечно, в своей силе, до Москвы, и тут его уловит сейсмограф.
Сейсмологи определяют, где именно произошло землетрясение, где родилась сейсмическая волна. Это место отмечают на карте.
Изо дня в день, из года в год непрерывно ведется эта работа, выслеживаются опасные, неустойчивые точки Земли.
Эти точки лежат на линиях разрывов или складок земных пластов.
Но ведь опасны не только эти точки, а и вся линия, на которой они лежат! Надо, значит, выследить всю линию!
Для этого приходится отправлять в районы землетрясения специальные экспедиции.
Не легко найти эти линии.
Пласты выходят наружу в обнажении, и виден разрыв между ними. Но потом они уходят под землю, и разрыв становится незаметен. Нужно искать его где-нибудь в стороне, за десятки километров!
