Я много лет прожила рядом с ее замечательной семьей, наблюдая их во многом иные устои и привычки, впитывая каждодневную бытовую мудрость ее бабушки, удивляясь тонкому сарказму ее папы, восхищаясь мудростью и терпением ее мамы…
Они многому научили не только своих детей, но и меня.
А лучшего друга, чем Динка, у меня не было и не будет.
В детстве я мало читала, но слушала множество разных историй. Одним из моих любимых занятий было посидеть с мамой на кухне и мысленно погружаться в ее рассказы о ее детстве. Как многие дети заставляют родителей снова и снова читать им одну понравившуюся сказку, так время от времени я просила маму повторять свои интересные рассказы.
Мамино детство было нелегким. Оно пришлось на годы Великой Отечественной войны. В сорок первом отец ушел на фронт, а в середине войны умерла от аппендицита мамина мама. Моя мама с младшей сестрой и старшим братом долгие годы кочевали от тетки к тетке, от тетки к дядьке и обратно.
Однако большинство рассказов были веселыми и интересными. Из них я узнала, что мама училась в одной школе с Оскаром Фельцманом, и однажды он даже отдал ей свой паек хлеба (это была четвертинка ломтика черного хлеба).
Мама рано начала работать. Целая серия рассказов была о работе в экспедиции. Мама и еще несколько девушек готовили еду и чинили одежду мужчинам и парням, которые занимались добычей чего-то (этого я не запомнила). В этой экспедиции случалось множество смешных, забавных и иногда опасных ситуаций.
Однажды, когда мужчины были далеко на объекте, в лагерь зашли беглые зэки. Оставшиеся на хозяйстве девушки ужасно испугались, но зэки их не тронули. Взяли еду, воду и ушли.
А вот рассказ о том, что мамина мама умерла от аппендицита, вызвал у меня недоумение, испуг, чувство беспомощности.
Мама пришла из школы и узнала, что ее мама в больнице. Побежала, нашла какого-то врача… Ей сказали: «Состояние тяжелое, много крови потеряла. Жар, нужен лед, если принесешь лед, может, поднимется».
Мама рассказала мне, что тогда на улице женщины продавали воду. Я не могла поверить. Как так? Ведь вода просто течет из крана в каждой квартире!
Но где достать лед? Я ярко представила, как девочка бегает от дома к дому, прося у хозяек лед, а это была не зима, и льда нигде не было. Ужас охватывал меня, когда я думала о том, что же должна была чувствовать девочка, от которой зависит жизнь мамы…
Мамину маму не спасли, и долгое время она считала это своей виной. Мне было очень жаль маму.
Как-то зимой я болела и не ходила в школу. Родители были на работе, со мной оставалась бабушка.
В тот день я обещала соседской девочке вернуть книгу. Она жила в соседнем подъезде, у ее семьи была богатая библиотека. И если кто-то просил у нее почитать книжку, то эта девочка доставала большую тетрадь и записывала туда имя человека и дату, когда нужно книгу вернуть.
Это был тот самый день.
Мне надо было вернуть книгу, но бабушка сказала: «Ты болеешь, на улицу нельзя, мама узнает – будет ругаться!»
Передо мной встала дилемма. Нарушить слово, данное девочке, или ослушаться маму?
С одной стороны, мое чувство ответственности жгло меня изнутри, с другой – какой-то нерациональный страх ослушаться маму висел на моей душе.
Ответственность победила, я решила пойти на хитрость. Я уговорила бабушку ничего не рассказывать маме, а я быстро сбегаю в соседний подъезд и выполню своей обещание.
Я быстро оделась и отнесла книгу соседке. Но на обратном пути у своего подъезда я встретилась с мамой, которая в обед решила меня проведать.
Я не помню, чтобы мама меня ругала из-за того поступка. Но иногда я вспоминаю этот свой страх от фразы «мама будет ругаться», и я думаю, откуда же это берется в детях. Ведь мама меня любила и даже больше – она
Мне было пять лет, у сестры моей мамы родился второй сын. Родился он в Новокузнецке, а мы жили в Новосибирске.
Получив это известие, вся наша семья – родители и я с сестрой – расположилась на диване в большой комнате и стала придумывать имя моему двоюродному брату.
Вариантов было очень много, мы спорили и уговаривали друг друга. Для меня это было какое-то таинство… Наверное, взрослые не всерьез играли в эту игру, но я – да.
Немного позже я узнала, что папа моего брата – Петр Петрович – даже не сказав жене, прямо в день рождения сына пошел и записал его Петром!
Мой папа работал прорабом в компании промышленного строительства. Я очень гордилась тем, что папа принимал участие в строительстве новосибирского цирка. Это было самое красивое и необычное здание из всех, что я тогда видела.
Я представляла себе, как папа, закрепленный на веревках, висит высоко под крышей цирка и молотком забивает гвозди. Тогда я говорила всем, что я хочу быть монтажником-высотником. Мне было очень интересно, что папа еще делает на работе, и я часто просила его взять меня с собой.
