«Чаще всего нижняя граница материковой платформы определяется по изобате в 100 морских саженей (182,87 м) или округленно в 200 м. Уже самое расхождение между этими, двумя цифрами, принимаемыми обычно как равнозначащие, свидетельствует о неточности данного определения, — пишет Ж. Буркар. — Оно вытекает из того, что на всех морских картах линии одинаковых глубин отмечены изобатами –100 и –200 м, тогда как следующая ближайшая изобата обычно соответствует отметке –500. При такой разреженности изобат, понятно, не легко определить точную глубину перегиба на границе материковой платформы».
С одной стороны границу шельфа определяет линия берега, где соединяются и море и суша с ее обрывами — клифами и поднятыми террасами, пляжами и песчаными барами, зоною отливов и приливов. Со стороны океана границей шельфа служит материковый склон, круто падающий к океаническому ложу. Однако не везде обнаруживается такой крутой «перегиб». Например, возле юго-восточного побережья США, возле шельфа, окружающего атлантические берега полуострова Флорида, лежит подводное плато Блейк, открытое около 100 лет назад. Оно является как бы промежуточной ступенью между мелководным шельфом и ложем океана. Плато Блейк подобно шельфу, но отделено от него уступом в несколько сот метров и лежит на глубинах более километра. И еще более крутым уступом оно отделено от ложа океана, погруженного на глубины свыше 5 километров.
Есть шельфы, глубина которых очень мала, порядка 20 метров. Но чаще шельф простирается гораздо дальше, чем пространства, охваченные на морских картах изобатой 200 метров. В районе Бискайского залива граница шельфа проходит на глубине 300 метров, возле атлантического побережья Канады, — на глубинах, порой превышающих полкилометра, и т. д.
Шельф, вопреки своему наименованию, далеко не ровная и гладкая полка. Тут есть и холмы, и котловины, и овраги. Глубина Медвежеостровекого желоба, лежащего на шельфе Баренцева моря, свыше 600 метров, а возвышенности Персея в том же море — всего 68 метров. На Шпицбергенекой банке желоб Южного мыса глубиной четверть километра соседствует с отмелями, погруженными на глубину чуть больше 30 метров. По какой же глубине проводить «юридическую границу» шельфа в северных морях: наибольшей или наименьшей? Ведь перепад глубин здесь, как видите, весьма и весьма существен.
Вот почему при определении границы шельфа, ученые, указав глубину 200 метров, внесли уточнение: «Если в пределах шельфа устанавливаются два перегиба дна, то следует отдать предпочтение наиболее четкому, при условии, что он расположен на глубине не более 200 м».
Решение Организации Объединенных Наций о границе шельфа было своевременным. Ибо когда оно принималось, начался «шельфовый бум» — интенсивнейшее исследование и разработка пространства, покрытого водой и являющегося продолжением материков со всеми их минеральными богатствами — нефтью, углем, золотом, платиной, алмазами и т. д.
Можно было бы долго перечислять сокровища шельфа, будь то сера или кораллы… Но наш рассказ посвящен не им.
Задолго до того как родилась наука археология, были раскопаны древние захоронения скифов и этрусков, вскрыты гробницы фараонов Египта и других правителей Древнего Востока. Делали это грабители могил, искавшие сокровища. Раскопки археологов начались гораздо позднее. И преследовали они совсем иные цели.
Та же картина наблюдается и в истории археологии подводной. Первыми на дно морское проникли искатели сокровищ, драгоценных грузов затонувших кораблей. В конце XVII века судовой плотник Уильям Фипс проводит успешную экспедицию за серебряными слитками, находившимися на борту погибшего испанского галеона. В первой половине восемнадцатого столетия сокровища под водой ищут с помощью специальной «ныряльной машины». В начале прошлого века со дна были подняты драгоценные фризы Парфенона, которые британский лорд Элджин вез на судне «Ментор» из Греции на свою родину; фризы работы Фидия пошли ко дну вместе с судном возле острова Антикифера.
Работы, предпринятые для спасения фризов Парфенона называют порой первой подводно-археологической экспедицией, но это явная натяжка. Спасти шедевры удалось благодаря мужеству греческих ныряльщиков. Настоящие подводно-археологические изыскания, научное изучение затонувших кораблей и городов со своей методикой поиска и исследования начались только в XX веке. Это — наука, а не кладоискательство или поиск произведений искусства, поиск без внимания ко всему остальному, всяким там черепкам и тому подобным находкам, которые для ученого могут быть гораздо дороже и ценнее, чем безликие слитки золота и серебра в трюмах затонувшего судна.
