Да, я никогда не поверю:
в Бога, который «застает врасплох» человека, впадающего в грех по слабости своей,
в Бога, который осуждает материю,
в Бога, который не способен дать ответ на мучительные вопросы человека искреннего и честного, который со слезами твердит: «я не могу»,
в Бога, который любит боль,
в Бога, который включает красный свет на человеческие радости,
в Бога, который осушает разум человека,
в Бога, который благословляет каинов наших дней,
в Бога волшебника и колдуна,
в Бога, который заставляет себя бояться,
в Бога, который не позволяет обращаться к себе на ты,
в Бога-дедушку, которым можно манипулировать,
в Бога, который отдает себя в монополию одной Церкви, одной нации, одной культуры, одной касты,
в Бога, которому не нужен человек,
в Бога лотереи, в которую можно выиграть только случайно,
в Бога арбитра, который судит с готовым регламентом в руке,
в Бога одиночества,
в Бога, неспособного улыбнуться, глядя на шалости и проделки людей,
в Бога, который «играет» в людей, чтобы осудить их,
в Бога, который «отправляет» в ад,
в Бога, который не умеет ждать,
в Бога, который требует «пятерки» на всех экзаменах и испытаниях,<…>
в Бога, которому нужны души, а не люди,
в Бога анестезии, для которого обновление земли и надежда ценны лишь для будущей жизни,
в Бога, который собирает себе учеников, которые лишь раздают его задания миру и равнодушны к личной истории каждого из своих братьев,
в Бога тех, кто думает, что любит Бога, потому что не любит никого,
в Бога, для которого человек не мера всего творения,
в Бога, неспособного обновить все сущее,
в Бога, у которого для каждого не найдется личного, отдельного, непохожего слова,
в Бога, который не идет навстречу тому, кто его оставил,
в Бога, который не есть свет,
в Бога, который предпочитает чистоту, а не любовь, <…>
в Бога, на которого я не могу надеяться вопреки всякой надежде.
Да, мой Бог – это другой Бог.
Мой Бог – не суровый непроницаемый бог,
бесчувственный, невозмутимый стоик.
Мой Бог хрупок.
Мы с Ним одной породы:
Он – моей,
а я – Его.
Он человек, а я почти Бог.
Чтобы я мог вкусить божественное,
Он полюбил мою слякоть.
Любовь сделала хрупким моего Бога.
Мой Бог хотел есть и спать. Мой Бог отдыхал.
Мой Бог был внимательным.
Мой Бог раздражался, был пристрастным
и был нежным, как ребенок.<…>
Он любил все человеческое, мой Бог:
Вещи и людей, хлеб и женщину,
праведников и грешников.
Мой Бог был человеком своего времени.
Он одевался, как его современники,
говорил на диалекте своей земли,
работал своими руками, кричал, как пророки.
Мой Бог был слабым со слабыми
и был надменен с надменными.
Он умер молодым, потому что был искренен.
Его убили, потому что в его глазах была истина.
Мой Бог умер без ненависти.
Он умер, прежде всего извиняя и оправдывая,
а затем уже прощая.
Мой Бог хрупок.
Мой Бог порвал со старой моралью:
зуб за зуб,
с мелочной местью,
чтобы открыть новые горизонты силы любви.
Моего Бога швыряли оземь —
раздавленный, преданный, оставленный и непонятый,
Он продолжал любить.
Поэтому мой Бог победил смерть.
Поэтому в его руках новый плод Воскресения.
Поэтому и все мы на пути к Воскресению —
Люди и вещи.
Многим труден этот мой хрупкий Бог.
Мой Бог, который плачет,
мой Бог, который не защищается. <…>
Он труден, этот мой Бог,
этот мой хрупкий Бог,
для тех, кто думает, что
торжествовать можно, только побеждая,
а защищаться – убивая.
Для тех, для кого спасение – это усилие, а не подарок,
для тех, кто считает все человеческое грехом,
для тех, для кого святой – это стоик,
а Христос – ангел.
Он труден, мой хрупкий Бог,
Для тех, кто все еще мечтает о Боге,
непохожем на людей45.
