Видел ли ты когда-нибудь у самого берега, под высоким, поросшим лесом склоном, извилистые полоски на песчаном дне моря? Так бел тот песок, так прелестны эти полоски, что тянутся бесконечными извивами до самого края моря! Часто, видя, как громадные белые пенистые волны яростно кидаются на прибрежный склон, я только диву давался, что им не удается стереть эти полоски. Но у морских волн даже не возникает подобного желания, И полоски так и остаются нетронутыми, как прежде. С шумом и грохотом перекатываются водяные валы над песком и снова укладываются на покой в глубинах моря.
А все потому, что очаровательные полоски на песчаном дне — следы ножек маленьких морских волн, а маленькие волны — кудрявые дети Моря, неистово и шумно играющие на его чудесном песчаном ложе.
Всякий раз, когда свирепствует буря, Морской король приказывает своим огромным валам, что обрушиваются на берег, а потом откатываются назад:
— Отправляйтесь к скалам, отправляйтесь к скалам! Здесь на песке играют мои малютки-дети; никто не смеет стирать со дна морского их дорожки и тропки, никому не дозволено смывать их следы с песчаного берега!
Глубоко-глубоко в самой бездне моря стоит королевский замок с хрустальными стенами: окна его — из жемчуга, а крыша — из самых чудесных на свете ракушек. В замке живут сыновья и дочери короля — голубые волны; там живет и самая младшая, самая ясная его дочь, маленькая волна, синеокая, среброволосая, кудрявая Унда [1]Марина.
Когда Унда Марина играет у самого берега, это ее маленькие ножки рисуют волнистые линии на песчаном полу морского дна, и никакие приливы и отливы не смеют стереть их. С тысячами тысяч малюток братцев и сестриц играет она у берега, и все они, бегая наперегонки, оставляют одинаковые следы на песке. Но никто из них не бывает так быстр и ловок, так светел и так несказанно красив, как Унда Марина.
Когда теплым летом рыбаки выходят в море, чтобы искупаться на песчаной отмели, а сверкающие белизной чайки парят над ними в небе, словно звезды, Унда Марина пляшет вокруг, играет и шалит, то склоняясь пред чьей-то лодкой, то скрываясь в бездне моря, а то прыгая вокруг какого-нибудь мальчонки, плавающего в свете солнечных лучей. Но ранним утром, когда солнце поднимается со своего ложа в океане, и вечером, когда оно отправляется в лесу на покой, Унда Марина беззвучно и неспешно плещется у берега и поет длинную-предлинную печальную песнь о временах минувших и друзьях, которые давным-давно ушли от нас в вечную тишь.
У Унды Марины тоже был друг — самый младший из принцев Леса — маленький темнокудрый Флурио. Его зеленая курточка вечно была украшена множеством роз, карманчики всегда битком набиты орехами, а коричневую шапочку венчало орлиное перо. Флурио часто приходил на берег, где обычно играла Унда Марина, и вскоре они близко познакомились друг с другом, хотя нередко и ссорились меж собой. Флурио бросал в Унду Марину ветки и мелкие камушки, а та в отместку обрызгивала водой его бархатные сапожки. И тогда Флурио хохотал так, как хохочет Лес, когда шуршит листвой. А Унда Марина смеялась так, как шумят шутницы волны, когда ветер играет в их развевающихся кудрях. Но порой Унда Марина и принц Флурио играли в жениха и невесту: вечерами Флурио сидел на травянистом ковре берегового склона или на лужайке, а Унда Марина тихонько опускалась на песчаную отмель, и они по очереди рассказывали друг другу сказки. Флурио знал и мрачные и светлые сказки: о лесных троллях, всхлипывающих за стволами высоких елей, о дикой охоте льва при печальном свете Луны и о проказах Западного Ветра, когда он подшучивает над гвоздиками и геранью на дальних лугах. А Унда Марина рассказывала о былых временах, когда морские волны бурлили, заливая все земли огромной Финляндии, и о логовах великанов в прибрежных горах, и об огромном Ките, который возит карету ее отца в коралловых лесах бездонного Океана, глубиной почти в целую милю.
Так встречались они каждый вечер у берега долгие-предолгие времена и оставались по-прежнему маленькими детьми, ведь сыны Леса и дочери Моря не растут так, как дети человеческие. Они живут многие тысячи лет, столько же, сколько живет сама Земля, и потому-то они так долго не расстаются с детством, подолгу веселясь в вечернем сиянии. Унда Марина и Флурио очень любили друг друга, да, любили так сильно, что белая чайка, постоянно видевшая, как они играют на морском берегу, частенько говаривала своему соседу, большому орлану-белохвосту:
— Флурио и Унда Марина наверняка станут супругами! То-то мы погуляем тогда на великолепнейшей из свадеб!
— Да, пожалуй, ты права, если свадьбу будут играть в замке Лесного короля, — отвечал орлан. — Но коли пир будет у родителей невесты, глубоко-глубоко на дне морском, тогда благодарю покорно за приглашение, но уж извините, не смогу иметь честь присутствовать. Увольте!