Повесть о веселом детстве в маленьком поселке Усмани.
Кто живёт в Москве, кто в Киеве, а я живу в Усмани. Это небольшой посёлок. У нас нет ни кремля, ни пещер, ни развалин исторических. Правда, у нас много садов. Сплошные сады. Яблоки и вишни растут вдоль реки Усманки, точно купаться пришли, точно нырять собрались. Только Усманка не годится для нырянья — в ней воды по уши, если встать на голову.
Зато рыбы — пропасть. Ходим на рыбалку не с удочками, а с плетёнкой. Поставишь плетёнку потихонечку впереди, ногами взбаламутишь воду — рыбёшка из травы бросается на глубину и попадается в плетёнку. Караси, угорьки, плотвичка, иногда щурята в ладонь, честное слово!
Если, конечно, подумать, то и у нас тоже кое-что найдётся интересное… Например, бобровый заповедник. Он за деревней Песковаткой. Это знаменитый заповедник. Его во всём мире знают. В нём редкие звери водятся, бобрами называются. Нам на уроке естествознания показывали фотографии. Бобры ничего, симпатичные, на крыс похожие, но больше. С собаку. Они называются грызунами, потому что грызут деревья в лесу, из огрызков стволов строят плотины, обмазывают плотину грязью и живут в таком доме круглый год, даже зимой.
Живых-то бобров я не видел. Не потому, что они боятся людей и прячутся, а потому, что в Песковатке живёт Валька Ведерников, Ведро, он со своими ребятами в лес не пускает, лукошки с грибами отнимает и всё такое прочее.
Мы тоже его в наше кино не пускаем. Как придут, мы, поселковые, у песковатских билеты отнимаем и тоже всё такое прочее…
Мне скоро исполнится одиннадцать лет… Зовут меня Колей, фамилия Петренко. Иногда мне кажется, что в жизни мне страшно не повезло. Вот не повезло, и всё тут, и ничего не поделаешь.
Во-первых, я родился в маленькой Усмани. Никто про неё сроду не слышал. У нас не устраивают ни фестивалей, ни футбольных матчей команд группы «А», не приезжают знаменитые артисты. Иногда бывает кукольный театр для самых маленьких. Про Бабу-ягу, Иванушку, про козлят пьесу показывает.
— Куда побежал Иванушка? — спрашивает Баба-яга.
— Туда, туда! — кричат малыши и показывают в другую сторону, чтоб Бабу-ягу с толку сбить. Но Баба-яга хитрая, она догадывается, что её обманывают, и бежит по настоящему следу.
Во-вторых, мне не повезло с ростом — я выше всех в классе. Меня дразнят:
— Высота!
— Длинный!
— Громоотвод! — это тоже я. Даже надоело. Однажды меня обозвали коломенской верстой. Что это за верста, и чем я на неё похож, по-моему, никто не знает. Верста! Такой и меры-то длины нет. Есть километр, в нём тысяча метров, в каждом метре сто сантиметров, в каждом сантиметре десять миллиметров… Пора бы знать. А то — верста!
Зато на уроке физкультуры я стою в заглавии класса. Когда мы идём по спортивному залу, я иду первым и нарочно начинаю шагать широким шагом. Все тоже начинают шагать широким шагом. В хвосте строя бегут, сбиваются, друг на друга натыкаются… Учитель физкультуры сердится, кричит на коротконожек.
Так им и надо! Это им за версту.
И ещё, в чём мне не повезло… Я очень люблю петь. Как запою… все как закричат:
— Перестань!
Ничего они в пении не понимают! Главное, чтоб с душой петь, правда? Я в детский хор хотел поступить. Пришёл поступать, руководитель хора сел за пианино, приказал петь «до, ре, ми, фа, соль, ля, си…» Я ему хотел спеть про лебедя. Я знаю одну песню, её никто больше не знает. Хорошая песня! В ней про лебедя поётся, как он отбился от стаи — у него крыло болело, — как он сел на воду неизвестного озера; тут зима наступила, снег пошёл, озеро начало замерзать, и прибежала лиса… Понимаете, как тяжело было лебедю видеть такое! Он ведь не дурак. Он понял, что ему будет крышка, что лисица не зря прибежала. Я хотел спеть эту грустную песню. А он:
— Прошу, молодой человек, до, ре, ми, фа, соль, ля, си…
Ну, я и спел и до, и ми, и соль…
Он послушал, закрыл пианино, почему-то закашлял, и сказал:
— Тебе, мальчик, медведь на ухо наступил…
А ещё учитель пения! Откуда он знает, кто кому на ухо наступил? Если бы на меня медведь наступил, я инвалидом был, у меня бы из головы блин получился, я бы тогда не то что петь, говорить бы не смог… В общем, ничего руководитель не понимает.
И ещё мне не везёт с русским языком. Он хромает с первого класса. Я обещал исправиться. Садился на контрольные с отличниками… Всё равно «тройка». Я-то не расстраиваюсь, привык, мне родителей жалко. Когда я получаю тройку, они учат на контрольных быть внимательным, спрашивают: неужели я забыл правило? Конечно, я знаю, что нужно писать «здесь», а не «сдесь», но почему-то во время диктанта я всегда забываю, как надо писать. Это потому, что я сто раз учил правило, а «здесь» — исключение из правил. Их так много, исключений, что никогда не догадаешься, когда нужно писать по правилу, когда наоборот, без правила.
