Вначале Джомми Кросс просто дремал. Должно быть, несколько минут его сон был неглубоким, потому что, хотя его глаза были закрыты, он чувствовал присутствие ее сознания рядом со своим и что она читала одну из его книг. Один раз в его сознании появился вопрос: «Огни на потолке, они что, никогда не выключаются?»
Должно быть, она мягко проникла в его сознание с ответом, потому что внезапно он понял, что свет горел с тех пор, как она сюда пришла, и, должно быть, горел так уже на протяжении многих сотен лет.
Потом вопрос возник в ее сознании, и его сознание ответило: «Нет, я не буду есть, пока не высплюсь».
Или он вспомнил что-то, о чем говорили раньше?
Все равно он не спал, потому что странная, счастливая мысль поднялась из глубин его подсознания. Как здорово, что он в конце концов нашел еще одного слэна, такую изумительно красивую девушку.
И такой красивый молодой человек.
Была это его мысль или ее, сонно подумал он.
«Это была моя мысль, Джомми».
Какое наслаждение иметь возможность переплести свое сознание с другим дружеским сознанием до такой близости, что два потока мыслей казались одним, и вопрос, и ответ сливались воедино, и эти едва заметные полутона невозможно передать посредством холодных слов.
Может, они были влюблены? Как могли два человека просто встретиться и полюбить друг друга, когда они считали, что в мире существуют миллионы слэнов, среди которых должны быть сотни других мужчин и женщин, которые бы могли стать их избранниками при других условиях?
«Но это нечто большее, Джомми. Всю жизнь мы были одни во враждебном мире людей. Найти родственную душу было особенно приятно, и даже если мы позже встретим всех слэнов мира, это не будет то же самое. Мы разделим надежды и сомнения, опасности и победы. Кроме того, мы родим ребенка. Понимаешь, Джомми, я уже полностью приспособилась к этой новой жизни. Разве это не настоящая любовь?»
Он думал, что это так, и ощущал огромное счастье. Но когда он уснул, счастье пропало — осталась только темнота которая превратилась в бездну, и он смотрел в нее и не мог увидеть дна.
Внезапно Джомми проснулся. Сузившиеся, внимательные глаза посмотрели туда, где сидела Кэтлин. Кресло было пустым. Его мысли, еще опутанные снами, протянулись в пространство.
«Кэтлин!»
Кэтлин подошла к дверце машины.
— Я рассматривала этот металлолом, пробовала придумать, что тебе больше всего пригодится. — Она перестала улыбаться и добавила: — Нам пригодится.
Мгновение Джомми Кросс лежал совершенно неподвижно, протягивая свои мысли в пространство, внимательно осматриваясь, недовольный тем, что она вышла из машины. Понятно, что она была воспитана в менее напряженной атмосфере, чем он сам. У нее была свобода передвижения и, несмотря на возникающие время от времени угрозы, была определенная уверенность и стабильность. В его собственной тяжелой жизни, при всегда присутствующей опасности и угрозе смерти каждое его движение было расчетливым риском.
К такому положению Кэтлин придется привыкнуть. Дерзость перед лицом опасности при выполнении задачи — одно. Беспечность — совершенно другое.
Кэтлин весело сказала:
— Я приготовлю что-нибудь поесть, пока ты быстренько выберешь, что тебе нужно забрать с собой. Наверное, снаружи уже темно.
Джомми Кросс глянул на свой хронометр и кивнул. Через два часа будет полночь. Темнота скроет их бегство. Он медленно сказал:
— Где тут ближайшая кухня?
— Вон там, — она указала рукой на ряд дверей.
— Далеко?
— Примерно в ста футах. — Она нахмурилась. — Послушай, Джомми, я вижу, как ты взволнован. Но если мы собираемся играть одной командой, одному из нас придется делать одно, а другому — другое.
Он с тяжелым чувством наблюдал, как она уходила, размышляя о том, что приобретение напарника может сказаться на его нервах. Привыкнув к риску, Джомми тяжело было свыкнуться с мыслью, что Кэтлин в эти минуты тоже будет рядом с ним.
Но в данный момент никакой опасности не было. В убежище не раздавалось ни звука. Ни единого шороха и, кроме Кэтлин, ни одной мысли не долетало ниоткуда. Охотники, ищейки и те, что ставили кордоны, должны были быть сейчас дома, в постели, или собирались ложиться спать.
Он наблюдал, как Кэтлин вошла в дверь, и подумал, что это было ближе к ста пятидесяти футам. Он вылезал из машины, когда от нее пришла странная, напряженная и вибрирующая мысль:
«Джомми… стена открывается! Там кто-то…»
Внезапно ее мысль прервалась, и она начала передавать слова человека:
«Ну вот и Кэтлин, — с холодным удовлетворением говорил Джон Петти. — А я осмотрел только пятьдесят седьмое убежище. Я все их посетил лично, потому что немногие из людей способны держать свои мысли в узде и не дать вам знать о своем приближении. И кроме того, мало кому можно доверить такое важное задание. Что ты думаешь о психологической стороне того, что этот секретный вход встроен в кухню? Слэнам тоже нужно есть».
Подчиняясь быстрым пальцам Джомми Кросса, машина рванулась вперед. Он уловил ответ Кэтлин, холодный и неторопливый:
«Значит, вы нашли меня, мистер Петти. — И добавила издевательски: — Мне что, теперь просить у вас пощады?»
