Мы подготовим официальные релизы для СМИ, когда сочтем это необходимым. Поэтому жизненно важно воздержаться от публичных заявлений, чтобы потом между ними и релизами не было противоречий. Неоднозначные высказывания только осложнят нашу работу, из-за них мы можем утратить контроль над ситуацией.
Также прошу вас свести личные обсуждения этой темы к минимуму. В эпоху социальных медиа, как нам всем известно, личное очень часто становится публичным.
Участники:
Детектив Джон Стаглионе
Детектив Миа Рамирес
Джейми Рейнольдс
Дональд МакАртур (адвокат)
ДТ СТАГЛИОНЕ. Как школа со всем этим справлялась?
ДЖЕЙМИ РЕЙНОЛЬДС. Они делали вид, что не испугались, хотя на самом деле ужасно испугались. Все это заметили.
ДТ РАМИРЕС. Почему? Никто никого в «Райли» ни в чем не обвинял.
ДЖЕЙМИ РЕЙНОЛЬДС. Знаю. Мы постоянно это повторяли. Это было бы объяснимо, если бы Лорен схватили на ступенях школы или в учительской. Наверное, администрация просто переживала из-за того, как все это выглядело. Школу каждый день упоминали в газетах в связи с ужасным событием, понимаете?
ДТ СТАГЛИОНЕ. Тебе не показалось, что это их волновало больше, чем исчезновение Лорен?
ДЖЕЙМИ РЕЙНОЛЬДС. Не знаю. Мне кажется, они просто не знали, что делать. Никто не знал.
ДТ СТАГЛИОНЕ. Исчезновение человека – непростая ситуация. Людей тяготит неопределенность. И ожидание.
ДЖЕЙМИ РЕЙНОЛЬДС. Точно. То есть да, наверное. Ага.
ДТ РАМИРЕС. А как ты сам со всем этим справлялся?
ДЖЕЙМИ РЕЙНОЛЬДС. Я?
ДТ РАМИРЕС. Да.
ДЖЕЙМИ РЕЙНОЛЬДС. Я нормально. Ну то есть не нормально, над нами всеми будто что-то нависло. Но я ничего не мог с этим поделать. То есть я делал все, что мог: расклеивал плакаты в Сентрал-парк-Уэст, твитил с хештегом, и если меня просили помочь, то я говорил «да». Но я не мог по щелчку пальцев вернуть Лорен.
ДТ РАМИРЕС. Как ты думаешь, то, что ты делал, имело значение?
ДЖЕЙМИ РЕЙНОЛЬДС. Это вы мне скажите.
ДТ СТАГЛИОНЕ. Трудно сказать. Но распространять информацию всегда полезно. Пару лет назад был случай: парня сбила машина в двух кварталах от его дома, в Квинсе. Парень вышел за банкой колы, так что у него с собой не было ни кошелька, ни документов. «Скорая» отвезла беднягу в «Мемориал» в Бронксе, там он неделю пролежал в искусственной коме. Но одна из медсестер увидела его фотографию в твиттере всего через десять минут после того, как родители заявили об исчезновении. Вот так вот.
ДЖЕЙМИ РЕЙНОЛЬДС. Понятно. Но с Лорен все было совсем по-другому.
ДТ РАМИРЕС. Да.
ДЖЕЙМИ РЕЙНОЛЬДС. Хотите знать правду?
ДТ РАМИРЕС. Конечно.
ДЖЕЙМИ РЕЙНОЛЬДС. Все очень плохо. Я, конечно, не говорил ничего такого в школе и вообще, но к концу первой недели я уже начал думать, что было бы лучше, если бы она просто умерла.
ДТ РАМИРЕС. Почему?
ДЖЕЙМИ РЕЙНОЛЬДС. Потому что тогда были бы похороны, все погрустили бы и стали бы жить дальше. А так все было просто… Я не знаю… Хрупко, что ли? Или непостоянно? Не могу подобрать слово.
ДТ СТАГЛИОНЕ. Что ты имеешь в виду?
ДЖЕЙМИ РЕЙНОЛЬДС. Ну что никто не знал, закончится ли это. Вдруг никто больше никогда не увидит Лорен, и ее исчезновение навсегда останется загадкой, которую люди будут вспоминать до конца своих дней? Типа, «помнишь ту пропавшую девушку? Интересно, что с ней случилось?» Казалось, все это может продлиться вечность.
ДТ РАМИРЕС. И тебя такая перспектива пугала?
ДЖЕЙМИ РЕЙНОЛЬДС. Дело было не только во мне. Все волновались, были эти материалы в «Репортере», встречи и все такое… И люди устали от этого. Они надеялись, что Лорен в порядке, по крайней мере большинство из них надеялось, что она благополучно вернется домой. Это изматывало. Многие просто хотели, чтобы все снова стало как прежде.
ДТ РАМИРЕС. Они сразу сдались?
ДЖЕЙМИ РЕЙНОЛЬДС. Нет, не сразу.
22 марта, Нью-Йорк
