- Так зачем же ты пришел? - спросила она. - Чтобы сразу уйти?
- Да вот... - замялся Виталик, с мольбой глядя в глаза Наташе. - Так получилось. Пойду я...
Наташа молча пошла одеваться. Виталик, не желая разговаривать с бабушкой, стал натягивать свое пальтишко. Наташа тоже оделась очень быстро, и они выскочили из квартиры, сопровождаемые недоуменными взглядами Веры Александровны.
Вечер и впрямь не был очень холодным. Всего градусов восемь мороза. Но было скользко. Виталик взял Наташу под руку.
- Осторожно, Наташа, у вас такие высокие каблуки. Смотрите, не поскользнитесь, - суетился он.
Виталик был примерно одного роста с Наташей, но каблуки делали ее выше. Она вдруг почувствовала, что глотнула свежего воздуха, и не только потому, что они вышли на улицу. Рядом был человек, который излучал этот воздух, излучал добро. А они выскочили из затхлой обстановки коммунальной квартиры.
Пройдя дворами, они вышли на улицу Дмитрия Ульянова и зашагали по заснеженному бульвару. Наташа вдруг вспомнила, как на этом бульваре отец возил ее на стареньких саночках по снегу, как она падала в сугробы и отчаянно хохотала. Она давно не вспоминала это.
Они шли по бульвару и молчали, Виталик бережно держал Наташу под руку. Она чувствовала горячее дыхание.
- Вы не против, если я закурю? - спросил Виталик.
- А разве ты куришь? - рассмеялась Наташа, переходя на "ты".
- Я-то? Да, курю. В институте начал, после анатомички. Так страшно было.
Он вытащил из кармана пальто пачку "Пегаса" и долго не мог зажечь спичку на февральском ветру. Наконец закурил и, снова взяв Наташу под руку, повел ее к метро. Наташе в лицо веяло дымом дешевых сигарет, дул ветер со снегом, но ей давно не было так хорошо.
Виталик иногда замедлял шаг и искоса поглядывал ей в лицо. Такая любовь, такая нежность чувствовались в этом взгляде сквозь круглые немодные очки, что у Наташи замирало сердце. Она поняла, что существует другая жизнь, отличающаяся от того кошмара, в каком она пребывала в последнее время, отличающаяся от суетной нелепой жизни ее матери, от варварского образа жизни Эдика и его товарищей. Виталик был человеком из другого, то ли забытого, то ли никогда не изведанного мира. От него веяло добротой и теплом.
Потом они сидели рядом в вагоне метро. Им было хорошо вдвоем. Он что-то рассказывал про свой институт, про практику, она толком не слушала, она глядела в его серые глаза за круглыми очками и чувствовала себя счастливой.
От метро они шли минут десять к дому Виталика.
Погода ухудшилась, похолодало, повалил снег. Их лица стали мокрыми, но им было весело. Виталик плохо видел сквозь очки, залепленные снегом, летевшим в лицо, он то и дело снимал их и протирал носовым платком.
Наконец они пришли. Поднялись в лифте на девятый этаж, Виталик открыл ключом дверь.
Квартира была небольшая, но очень уютная. Наташе бросилось в глаза обилие книг в маленьком коридорчике. Книги по медицине, по искусству, словари, справочники.
Виталик снял с нее дубленку, встряхнул ее, повесил на вешалку. Наташа стянула сапоги, Виталик подал ей мягкие тапочки, провел в комнату.
- Вот здесь я живу, - сказал он, как бы оправдываясь. - В тесноте, да не в обиде, - почему-то добавил он.
Комната была маленькая. По стенам стояли стеллажи с книгами, около окна узкая кровать и рядом письменный стол, заваленный бумагами и тетрадями.
- Извините, у меня не прибрано, - смущенно сказал он. - Вы садитесь, а я пойду чайник поставлю.
Вы замерзли очень, как бы не простудиться из-за меня...
- Виталий, давай на "ты", - предложила Наташа. - Мы уже давно знакомы.
- Конечно, конечно, - закивал Виталик. - Ты... подожди, я сейчас.
Потом они пили чай с малиновым вареньем на маленькой уютной кухоньке. Виталик сквозь очки нежно глядел на Наташу, болтал что-то, иногда замолкал, словно стесняясь своей оживленной речи.
- А о чем ты хотел со мной поговорить? - вдруг спросила Наташа, глядя Виталику в глаза.
Он покраснел так, что стал одного цвета с малиновым вареньем в хрустальной вазочке.
- А.., это... Наташа, а вы.., а ты.., коньяка не хочешь? - внезапно предложил он. - У меня с Нового года осталось. Я ведь почти не лью, не люблю, а вот... чтобы согреться...
- Почему бы и нет? - улыбнулась Наташа, не отрывая от него взгляда.
Виталик засуетился, вытащил из старого кухонного шкафчика бутылку армянского коньяка, где оставалось больше половины, налил ей и себе в маленькие хрустальные рюмочки, вынул из холодильника лимон, аккуратно порезал. При этом он засучил рукава, и Наташа с удивлением обнаружила, что у него очень сильные, мускулистые руки. Это совершенно не вязалось с его худым бледным лицом.
- У тебя сильные руки, - сделала она ему комплимент.
- Я же будущий хирург, - смущенно улыбнулся Виталик. - Со слабыми руками как же я буду оперировать? Подкачаться пришлось, да и летом мы в походы ходим, там всякое приходится делать... Так что вот... - Он согнул руку и показал бицепс. После этого опять сильно покраснел. - Да ну, хватит об этом, ты меня захваливаешь.
- И хозяин ты хороший. И варенье твое вкусное.
