Концентрируюсь на мерном дыхании и синем свете, оборачиваюсь одеялом, сжимаю зубы и горю. Раз за разом, уровень за уровнем. Бесова проклятая ночь. Хорошо хоть не до самого предела.
Прихожу в себя в предутренней темноте, с трудом разжимаю челюсти, вытираю кровь с губы – все же не избежал. Весь мокрый, начинает морозить после очередного возрождения из пепла. Ни на йоту не отдохнул. Хоть бы на пару минут в изолированную комнату. Голова гудит от чужих эмоций и слишком остро воспринимаемых звуков, тоже мне телохранитель. Хорошо не орал, на кой такое счастье императрице.
Переодеться не во что, бесшумно отправляюсь в душевую привести себя в порядок, приходится использовать омаа, чтобы подсушить одежду.
Встречаю пробуждение невесты императора у двери в полной готовности. Кажется, пронесло, ничего не заметила. Никто ничего не заметил.
Думала, не засну, но все же усталость сморила. Снилась всякая чушь на грани кошмара, какой-то синий огонь, император и почему-то авария. Гравикара, должно быть. Дым, взрывы, крики… Проснулась не выспавшейся, под глазами синяки: вчера же еще наревелась.
Дарсаль на страже у двери, собранный и подтянутый, постель аккуратно сложена, сколько ему нужно для отдыха, интересно? А еще размышляю о завтраке, мне вчера было не до еды, но большого сильного мужчину, пожалуй, неплохо бы накормить.
А еще куча вопросов в голове, страхов, сомнений… Господи, как же дальше-то?!
Встаю, смотрит, надеваю поскорее халатик. Что он там видит, не может ведь быть, чтобы совсем ничего? Но иначе император вряд ли оставил бы со мной мужчину. Или охрана – это не страшно? Может, у них так принято? А брачная ночь тоже в присутствии охраны? Да нет, не верю! Озноб по коже. Как же меня так угораздило…
– Дарсаль, – не выдерживаю, спрашиваю, наверное, не нужно, но ведь не у кого, – а император может передумать, найти себе другую невесту?
Гляжу на него, глаза слепит от рвущегося белого света, кажется, вчера он был не таким ярким.
– Выбор новой императрицы возможен лишь в том случае, если с предыдущей невестой что-нибудь случится.
Не могу понять, он меня предупреждает или угрожает? Лучше бы не спрашивала.
– То есть это уже окончательно и навсегда? – шепчу.
– Конечно, моя госпожа.
А если не смогу родить? Поглядываю на него, боюсь продолжать, а вдруг решит, будто не хочу или еще что, доложит императору. Может, не зря мне авария снилась, вещий сон? Вздрагиваю.
– Вы как завтракать будете? Со всеми или… – Теряюсь, по-моему, звучит некрасиво.
Краснею, кажется, постоянное присутствие мужчины смущает и, чего уж греха таить, раздражает безумно. Не привыкла я к этому!
– Мне без разницы, госпожа.
– Ладно, поговорю с мадам Джанс. Я в душ! – Хватаю полотенце, выскакиваю поскорее.
Идет за мной. Вчера не ходил вроде.
– У нас общий душ, вы не можете туда заходить, – предупреждаю на всякий случай.
– Могу, – отвечает. Окидывает взглядом стену – насквозь видит, что ли?! – Но не стану, угрозы для вас там нет.
– Спасибо!
Заскакиваю в душ. Действительно, одна из кабинок занята, кто-то моется. Умываюсь, чищу зубы, разглядываю себя, ну ведь всегда же считалась некрасивой! Почему меня-то?! Или как раз потому, что ни на кого не похожа, смогла отличиться? Или я все-таки ему понравилась? Конечно, хочется думать, что жених меня оценил, но слишком у него все организовано, распланировано, не поверю, будто способен на порывы ради незнакомки. Девочки временами называли меня кайфоломкой – сядут, размечтаются о несбыточном, а я их на землю возвращаю. Раздражают глупости, есть же очевидные вещи! Хотя смотря для кого очевидные, наверное.
Вода выключается, шаги. Кто-то выглядывает осторожно, поднимаю голову. Алма. Смотрит так… ждала меня, что ли?
– Привет, – улыбаюсь.
– Как ты это сделала? – спрашивает.
– Ты о чем? – не понимаю я.
– Не прикидывайся дурочкой, как ты умудрилась императора подцепить? Не верю, что он случайно в тот парк попал, что сразу, как тебя увидел, о других и думать не смог, ты что-то знала, да? Специально меня прогнала!
– Ты сама ушла! – возмущаюсь.
– Ты знала, как я этого хотела, знала! Притворялась, будто тебе дела нет, а сама втихаря подстроила! Тересия помогла? У нее связи?
– Да что ты несешь! – вскипаю. – Думаешь, мне этого хотелось?! – Показываю горящую белую метку на ладони.
С трудом сдерживаюсь, чтобы не вывалить на Алму все – и про то, что если император решит поменять невесту, мне это будет стоить, ни много ни мало, жизни. А если не смогу родить, то кто знает, чего еще. Но вспоминается жених, его пожелание вести себя «как подобает», Страж за дверью, который, по словам Тересии, может услышать хоть с другого конца дома. Осознание, что теперь придется следить за собой, нигде не оступиться, накрывает с головой. Как сделать это, если я ничего не знаю?!
– Мне ведь теперь назад дороги нет, – добавляю тихо. – Я ведь должна жить чужой жизнью, делать что положено, а не что хочется.
– Ну и сидела бы в Йоване! Раз тебе так плохо быть императрицей!
