— Приветствую вас, друзья! — заговорил он. — Сегодня нам придется хорошенько поработать. Но для начала скажите-ка мне вот что. Каково было бы вам, девушки, если бы ваш муж занялся сексом с вашей мамочкой, а заодно и с сестрой? Да-да, вы не ослышались! Кого бы вы в этом обвинили — его? А может быть, их? А может, себя? Стали бы вы бороться за то, чтобы удержать любимого человека в теплом семейном кругу, или выгнали бы подлеца с позором? Сейчас мы узнаем, как поступили в этом случае члены одной семьи. Мадоннателла, Услада Ангелов, Райская Мелодия и Ниндзя, прошу вас выйти на сцену и рассказать обо всем вашим согражданам и товарищам!
Под громкие выкрики и аплодисменты четверо участников первого слушания гордо поднялись на эстраду, ухмыляясь и строя друг другу рожи, и заняли свои места.
— Прекрасно! — воскликнул отец Бейли, перекрикивая шум. — Итак, вам слово, Мадоннателла! Что у вас вообще стряслось? Давайте посмотрим, удастся ли нам разобраться во всем прямо здесь и прямо сейчас.
Мадоннателла встала и повернулась к мужчине, сидящему на самом дальнем от нее стуле. Ее широкое лицо, бугристое и странноватое с виду из-за большого количества перенесенных пластических операций, было искажено свирепым негодованием.
— Квартирка у нас маленькая, так? — начала она голосом, исполненным праведного гнева. — И с тех пор, как мою мамулю бросил мой последний отчим, она живет с нами, так? И я типа не против, потому что я дико ее люблю и по вечерам она мне лучшая подруга, хотя она, конечно, сука хорошая. Значит, прихожу я как-то домой из магазина, так? А он... да-да, он! Ты, ты, Ниндзя! Ты знаешь, о ком я говорю!
Ниндзя и две остальные женщины, находящиеся на сцене, уже давно энергично мотали головами, словно протестуя и не веря своим ушам» хотя Мадоннателла пока еще ни в чем их не обвиняла.
— Да, ты, Ниндзя, и нечего мотать башкой, потому что у тебя рыло в пуху. Он обрабатывал мою сестру на кушетке, так? А когда я сказала, что он неправ и что его антисоциальное поведение заставляет меня чувствовать себя дискомфортно, он заявил, что уже оприходовал и мою мамашу!
Свист и улюлюканье, с которыми были встречены эти показания, едва не оглушили Траффорда. Пока продолжался общий гомон, Ниндзя, Услада Ангелов — та самая сестра, о которой шла речь, — и Райская Мелодия, их мать, по-прежнему качали головами и делали возмущенные жесты.
Отец Бейли обернулся к Ниндзе.
— Итак, Ниндзя? — спросил он. — Это правда? Пока ваша жена ходила в магазин, вы занимались сексом с ее матерью и сестрой на вашей семейной кушетке?
— Она из этих магазинов не вылазит, — заявил Ниндзя, тыча в Мадоннателлу огромной татуированной ручищей.
— Вылазию! — закричала Мадоннателла, тряся в ответ кулаком.
— Отвечайте на мой вопрос, Ниндзя, — сурово повторил отец Бейли. — Действительно ли вы оприходовали вашу тещу и свояченицу на семейной кушетке?
— Ну, может, и да. Я не идеален и признаю это, — сказал Ниндзя. — Ну и чего? Подумаешь, большое дело! Жизнь продолжается. Мадоннателле надо преодолеть себя и выкинуть все из головы.
При этих словах Услада Ангелов и Райская Мелодия отчаянно закивали.
— Услада Ангелов, — сказал отец Бейли, поворачиваясь к сестре и снова до предела напрягая голос, чтобы его было слышно на фоне криков и свиста, которыми зрители отреагировали на объяснение Ниндзи. — Вы ничтоже сумняшеся легли под мужа вашей сестры. Ну и кто вы после этого — разве не подлая, хитрая, безнравственная шлюха?
Услада Ангелов встала на ноги и устремила взгляд на беснующихся зрителей. Ее татуированная грудь вздымалась и опускалась.
— Да, я шлюха! Пускай я шлюха, так? Сама анаю... но я
Послышались поощрительные выклики: зрители приветствовали это дерзкое заявление, и Услада Ангелов отблагодарила их, развернувшись на сто восемьдесят градусов и повиляв задом.
— А если моя сестра не может как следует ублажить мужа, — продолжала она, — так я считаю, что у меня есть полное право его оприходовать. Он потрясающий, и я его люблю, и у нас фантастический секс, и он хорошо понимает, что нужно женщине, и он очень нежный и заботливый и так далее, и мы с ним делаем все на свете и он говорит, что я лучшая из всех, кто у него был, и он еще никогда не получал ничего подобного.
Этой энергичной защитой Услада Ангелов завоевала симпатии львиной доли зрителей, и общее настроение в зале ощутимо изменилось не в пользу Мадоннателлы.
— Ладно. Вы нашли друг друга, и людям это нравится, — прокричал отец Бейли. — Людям нравится ваше достоинство, Услада Ангелов, им нравится ваш сексапильный стиль. Но что же насчет мамочки? Пока мы ее не слышали. Прошу вас, Райская Мелодия, подведите черту. Согласны ли вы с тем, что лечь под собственного зятя — величайшее предательство, какое только может совершить женщина-мать по отношению к дочери, выношенной ею в своем чреве?
