Слепая вера полностью

Его провели по дуге гигантской окружности мимо множества камер — каждая из них заключала в себе искалеченное, хнычущее существо, которое когда-то было человеком, — и втолкнули в ком­нату, оборудованную для пыток. Траффорд увидел дыбу, цепи, крюки и клети, пылающую жаровню, на которой лежали железные тавро для клейме­ния грешников, ножи, трубки, клинья, щипцы, вертелы, плоскогубцы и прочие инструменты, о жутком назначении которых он мог только до­гадываться.

В комнате уже находились шестеро: страж, мо­гучий тюремщик, раздувающий мехи под жаров­ней, двое подручных у валиков дыбы, инквизитор в клобуке и, наконец, женщина с обритой голо­вой, висящая без сознания на ржавой железной решетке. Она была обнажена, если не считать баг­ряного комбинезона из запекшейся крови. Траф­форд с содроганием узнал в ней Чанторию.

— Добро пожаловать, Траффорд, — сказал инквизитор, снимая клобук. — Меня зовут брат Искупитель. Храм назначил меня инквизитором вашего прихода. На моем лице вы можете видеть надпись "Не спрашивай, по ком звонит колокол. Он звонит по тебе", — и нет на свете другого лица, которое выражало бы столь же неоспоримую истину. Ваша жена сообщила нам, что вы любите издеваться над детьми.

Траффорд попытался отрешиться от страш­ного зрелища, которое открылось его глазам, и спокойно все обдумать. В Госбанде ему не ска­зали, в каком именно преступлении против веры он обвиняется, но поскольку Чантория тоже по­пала сюда и поскольку инквизитор упомянул об издевательствах над детьми, можно было с боль­шой долей вероятности предположить, что при­чина его ареста — вакцинация Мармеладки Кей­тлин.

Хотя живот ему сводило от ужаса, Траффорд увидел в этом проблеск надежды: ведь это значило, что здесь могут ничего не знать о его связях с гу­манистами. Конечно, его казнят за то, что он сде­лал дочери прививку, но теперь, когда Мармеладка Кейтлин умерла, Траффорд уже не боялся смерти. Боли — да, но не смерти. Теперь Траффорду были небезразличны только Сандра Ди, которую он любил, да еще его глубокая вера в гуманизм и жи­вительную силу разума. Единственным долгом, который у него остался, было защитить все это, и в его мозгу мгновенно сложился план действий. Раз они знают о вакцинации, то первой их задачей будет выяснить, как (или, по крайней мере, кем) она была проведена. Поэтому Траффорд решил не называть имени Кассия до тех пор, пока его ор­ганизм не откажется терпеть пытки, и надеяться, что брат Искупитель не заподозрит о наличии у него других секретов и не станет менять линию допроса.

— Все, что я сделал, я сделал один, — сказал он. — Ни моя жена, ни мои знакомые не имеют к этому никакого отношения.

— И что же вы сделали, Траффорд? — осведо­мился инквизитор.

— Мне нечего вам сказать.

— Ах, так значит, это секрет? — спросил брат Искупитель. — Чантория рассказала мне, что вы умеете хранить секреты. Это правда?

— Я не скажу вам. Это секрет, — сказал Траффорд и секунду спустя уже лежал распро­стертый на бетонном полу с острой болью в че­люсти, хрустнувшей под чугунным кулаком тюремщика.

— Вы устроили своей дочери вакцинацию? — спросил брат Искупитель.

— Какое это теперь имеет значение? — с тру­дом выговорил Траффорд. — Она все равно умерла.

— Когда я спрашиваю, вы должны отвечать, Траффорд.

Траффорд получил жестокий пинок сзади. Его щека была прижата к влажному бетону, и он не поднял головы, чтобы посмотреть вверх. Вместо этого он скосил глаза и увидел, как сапоги брата Искупителя пересекли комнату и остановились у подножия решетки, на которой висела Чанто­рия. Траффорд услышал громкий металлический лязг, и обмякшее, избитое тело Чантории мешком рухнуло на пол, так что ее покрытое кровоподте­ками лицо очутилось не дальше чем в трех футах от его собственного. Сначала он подумал, что она без сознания, но ее глаза открылись, и их взгляды встретились.

— Прости, — сказал Траффорд.

Чантория силилась ответить, но ее распухшие, окровавленные губы отказывались ей повино­ваться.

— Я это заслужила, — наконец прошептала она. — Мы оба заслужили. Мы бросили вызов Богу.

— Если Бог одобряет то, как с тобой посту­пили, ему надо было бросить вызов, — ответил Траффорд. — Тогда он не лучше дьявола.

Должно быть, в этот момент его ударили ногой по голове, так как он потерял сознание, а когда пришел в себя, обнаружил, что прикован к той самой решетке, с которой сняли Чанторию. Металлические прутья вдавливались ему в лицо. С обнаженного тела капала ледяная вода, и сквозь решетку он увидел перед собой тюремщика с пус­тым ведром.

— Заключенный очнулся, господин инквизи­тор, — сказал тюремщик.

Траффорд услышал позади себя шаги, и брат Искупитель, обогнув решетку, вновь появился в его поле зрения.

— Ваша жена показала, что вы разместили в интернете чужой родильный ролик вместо своего. Это правда?

— Да.

— Могу я спросить вас — зачем?

— Я считаю, что у каждого есть право на лич­ную жизнь.

— Разве вы не гордитесь своим родильным ро­ликом?

— Почему я должен гордиться естественным событием, в котором нет никакой моей заслуги?