– Надо же! Столько хлопот для занятого Чародея, со всех сторон осажденного проблемами! - недоверчиво воскликнул Слепец. Впрочем, он сразу устыдился той доли подозрительности, что вложил в свои слова. Слишком уж похоже не нытье Приставалы.
– Ты все поймешь завтра, - загадочно пообещал Мездос.
Слепец сидел в твердом и неудобном деревянном кресле с изогнутой вверху спинкой, обитыми кожей подлокотниками и низенькой подставочкой для ног. Холодные пальцы волшебника ощупывали пустую глазницу, проникали так глубоко, что, казалось, он решил забраться внутрь черепа до самого вместилища разума. Слепец вздрогнул, представив, как его раздавленные мозги стекают по пальцам чародея. Что за бред! Снова эти дурацкие видения!
– Хорошо у тебя тут все зарубцевалось, - пробормотал тем временем Мездос. - Мне придется немного потревожить ткани.
Он отошел, потом вернулся и ласково раздвинул веки на правой глазнице.
– Приготовься! Главное, ты не должен напрягаться, несмотря на боль, иначе можешь дернуться и все испортить. Как только я дам команду и отпущу веки, ты немедленно закроешь глаз.
Он легко пошевелил руками, вращая всю голову Слепца целиком - видно, пытался развернуть ее к свету. Затем послышались быстрые шаги помощника, и внутрь глазницы осторожно скользнуло нечто ледяное, твердое и гладкое. В принципе, это были знакомые ощущения - сколько раз Слепец сам вставлял смоляные шарики. Однако на сей раз глазницу наполнила непривычная тяжесть. Твердый предмет надавил на глазное дно - и тут же десятки бесцеремонных острых жал врезались в него, отчего всю голову, от виска до виска, пронзила резкая, сверлящая боль. Как ни готовься к ней - она всегда приходит неожиданно… Слепец дернулся всем телом, однако при этом каким-то образом ухитрился не выдернуть головы из рук волшебника. Подлокотники, которые он отчаянно пытался раздвинуть, жалобно скрипели. Сколько времени это длилось? Трудно сказать - может, мгновение, а может и пару минут. Боль прекратилась также внезапно, как пришла, а на ее месте возник СВЕТ. Он появился из крошечного пятнышка, постепенно превращаясь в яркое сияние, заливающее ставшую привычной тьму. Это было страшное зрелище, так как Слепец давно сжился с мягкой, послушной ночью, окутывающей разум. Полюбил ее, и не мог представить, что наступит такой бесцеремонный, неподвластный ему рассвет.
Будто бы солнце, которое он до сих пор помнил достаточно хорошо, вдруг разрослось на все небо и пролилось вниз, затопив ничтожного человека. Ослепительная, оглушающая разум вспышка идеально белого света - ровного, лишенного малейших оттенков. В голове сразу запульсировал новый приступ боли, но тут на помощь Слепцу вернулось одно воспоминание: он все-таки властен над этим проклятым, незнакомым и страшным светом! Стоит просто смежить веки - и он снова спрячется в привычную и уютную тьму. Так он и сделал, но настырный свет не хотел отставать. Он пытался просочиться внутрь сквозь тонкую кожицу века, плавал по его внутренней поверхности десятком меняющих форму разноцветных пятен. Слепец сидел без движения, оглушенный и смятый нахлынувшими ощущениями. Он даже не успел заметить, когда Мездос вынул смоляной шарик из его левой глазницы и лишь повторный приступ боли вернул его к реальности. Шокирующий, яркий свет снова набросился на Слепца, и он во второй раз пытался скрыться от него за тоненькой перегородкой века…
Какое-то время он недвижимо сидел в кресле и боялся пошевелиться. Ему было страшно, очень страшно! В мозгу билась шальная мысль - зачем он согласился?? Где тот надежный покров, что ограждал его от мира, не давая столкнуться с ним вплотную? Он исчез, растворился, пропал без следа! Нет больше непроглядной ночи, остались лишь мутные сумерки, которые он не в силах сгустить, даже если изо всех сил зажмурится…
– Открой глаза! - резко потребовал Мездос, когда их молчание затянулось. Голос его казался неприятным, и сам волшебник казался теперь мерзким, сгорбленным уродом с окровавленными по локоть руками. Ему нравится мучить людей, и теперь он желает как можно скорее насладиться страданиями жертвы.
– Я боюсь… - сдавленно прошептал Слепец. Как же жалко он должен выглядеть! Эта мысль слегка подстегнула его, заставив взять себя в руки. Он осторожно оторвал крючки, впившиеся в подлокотники кресла, и медленно поднес их к лицу. Чтобы прижать к коже живую плоть, а не металл, ему пришлось скрестить руки и касаться щек тыльными сторонами кистей. Слепец провел ими по жесткой бороде, дошел до выступающих костей скул - и застыл. Двинуться дальше, к глазам, у него не хватало мужества.
– Ну же! - властно подстегнул его Мездос.
