Сейчас он осторожно вздыхал, чувствуя неудобство от повязки, сдавливающей грудь и пеленавшей левую руку. Каждый вздох рождал тихую, колющую боль, будто подмышкой сидел некий крошечный монстр, регулярно тыкающий меж ребер острым когтем. Рука, насквозь пробитая стрелой две недели назад, до сих пор не работала. Противная слабость во всем теле заставляла Слепца под конец дня буквально валиться из седла - но, несмотря на все уговоры, он отказывался пересесть в повозку. Почему? Пытался мучить сам себя за неведомые прегрешения? Или то было обыкновенное, не поддающееся объяснению упрямство? Слепец и сам не мог сказать точно. Боль постоянно напоминала ему о том дне, о последней схватке и словах Клозерга. Как же он жалел, что не убил Огневержца как можно быстрее, завел тот проклятый разговор, вытащивший на свет отвратительные подробности жизни королевской семьи. К чему было их знать, любопытный недоумок? - в который раз мысленно кричал сам себе Слепец. Отчего тебе не терпелось развеять блаженное заблуждение?
По правде сказать, теперь он чувствовал себя уже не так паршиво, как тогда, едва очнувшись в горячечном полубреду, на следующий день после победы. Иной раз он пробовал себя убедить, что лично ему нет дела до того, сколь подлыми и кровожадными были его брат и отец. Они - сами по себе, он - сам по себе. Однако, плохие мысли нет-нет, да и возвращались обратно, прогрызая его разум подленькими маленькими червячками.
Вот и сейчас, он опять бесконечно мусолит в себе вспоминания и размышления. Быть может, во всем виновата рана, лишившая его сил и ввергнувшая в уныние? Имей он силы, занялся бы сейчас разными неотложными делами и не думал, не забивал себе голову вредными мыслями.
Слепец тряхнул головой и немедленно поморщился: рана напомнила ему, кто сейчас хозяин тела. Прижав ноющую руку к больному боку, осторожно и тщательно, Малгори огляделся. За размышлениями он перестал следить за конем и тот сошел далеко на обочину, чтобы полакомиться сочным клевером. Тысячная колонна, состоящая из как попало одетых, горланящих песни и весело смеющихся людей, ползла мимо. Сотня торбианцев во главе с Таккором ушла вперед, не заметив отсутствия вождя… Непослушные мысли Слепца снова заставили его забыть об окружающем мире: он подумал о том, что ему, в отличие от большинства бывших солдат возвращаться особо некуда. Вон целая толпа крестьян, машущих руками товарищам, отделилась от колонны и направилась к деревне Камни. Там их ждут жены, дети, родители. Каждый день смотрят на пустые верхушки холмов - не появятся ли на них черные точки возвращающихся обратно мужчин? Даже дома ждут их, опустевшие и соскучившиеся по хозяйской руке. Ждут поля, ждут полные рыб реки и лесные угодья. Привычная жизнь, на время прерванная войной…
А что же ждет его, Малгори? Пустая, ставшая чужой и страшной Башня, где нет ни жены, ни детей, ни родителей? Разоренное, наполовину опустевшее королевство, которым у него нет желания управлять? В чем смысл его дальнейшего существования? Где его найти?
Слепец нахмурился и поднял лицо к небу. Дождь прекратился и в тонком слое светло-серых облаков стали появляться быстро увеличивающиеся бреши. Таково лето - только что с неба падали капли, а через час уже светит жаркое солнце и лужи на дорогах парят. Мирная картина, как и все, о чем он размышлял ранее. Беззаботные крестьяне, возвращающиеся к мирной жизни, не задумываются о скором будущем, или же они полны радужных надежд на то, что все будет хорошо.
