Увидев, что уговоры не действуют на странного слепого человека ни в малейшей степени, жители постепенно разошлись. Только самые сердобольные зазвали их на ужин и ночлег - им пришлось выбирать, к кому пойти.
Ночью ударил мороз. Небо заволокли низкие серые тучи, грозящие просыпать на землю первый снег, а между ними и твердой, стылой землей беспокойно метался сильный ветер.
– Зачем мы идем? Куда мы идем? Почему, почему я не остался в Трех Горах!! - стонал Приставала, с обреченностью приговоренного к смерти выходя из теплого дома на холодный воздух. Ветер со злостью набросился на него и принялся трепать рваные, хотя и многочисленные одежды, будто хотел сорвать их и добраться до самого тела. Не тратя времени на тяжелые вздохи и оглядывания, Слепец повел Приставалу в приоткрытые дубовые ворота. Молодые воины, метлами и лопатами убиравшие снег, чтобы створки ходили свободно, чуть ли не хором пожелали путникам удачи. Приставала собрался было сказать им в ответ что-нибудь особенно жалостливое, но ветер за стенами дул еще сильнее, чем внутри, и просто заткнул ему рот. Перед ними расстилалась унылая картина - огромный, кочковатый луг, засыпанный серым снегом, а из снега, как кости умерших давным-давно существ, торчали сухие стебли трав. Далеко впереди вставал лес, подернутый холодным маревом мутного воздуха, и холмы походили на затаившихся в дымке гигантских ежей. Путники побрели в их сторону, пытаясь отвернуться от порывов ветра, выискивая лишенные снега клочки земли. Холод пробирал до костей, как в самый лютый мороз, комья застывшего грунта лезли под ноги.
– Зачем я иду вслед за тобой, чудовищное ты создание!?? - несмотря ни на что, Приставала находил в себе силы хныкать дальше. Он замолкал лишь ненадолго, а потом возобновлял плач с новой силой. - Куда идешь ты сам?? Я знаю, в тебе нет никакого страха, а все потому, что ты ничего вокруг не видишь. Ни этой внушающей уныние снежной равнины вокруг, ни угрюмого леса перед носом, ни холмов, от которых не стоит ждать добра!!
– Почти поэт, - буркнул Слепец. Это были едва ли не первые его слова, и ветер с радостью подхватил их, чтобы унести далеко в сторону, развеять по воздуху, но чуткое ухо Приставалы обмануть было не просто.
– Да! - с жаром воскликнул он. - Я поэт и мечтатель, я человек, не приспособленный к тяготам и лишениям. Знай, о жесточайший из жесточайших, что ты ведешь меня на смерть. Хотя, сомневаюсь в твоем раскаянии - после моей скорой гибели ты вряд ли даже станешь помнить обо мне…
– Правильно! Моей вины здесь нет ни капельки, - Слепец пожал плечами, но жест этот был скраден толстыми складками куртки. - Разве я тянул тебя за руку, уходя из Трех Гор, или из любой другой деревни, встреченной нами на пути? Ты даже сейчас все еще можешь повернуть обратно.
– И замерзнуть, ковыляя в этой жуткой пустыне? Тебе-то все равно, а я уже ни за что не определю, куда идти. Вижу только холмы и лес, и то лишь потому, что мы подошли к ним вплотную. Я не смогу найти Окраину, изверг!
– Перестань плакать, дружок! Кроме прочего, это отнимает силы… Если уж хочешь поболтать, подожди немного. Сейчас дойдем до леса, спрячемся от ветра, разведем костер и тогда ты отведешь душу.
– Проклятье! Откуда ты знаешь, что лес рядом? Как ты вообще можешь находить дорогу или разрубать ветки??? В чем твоя сила, в каком колдовстве??
– Эх, бедняга! Ты же ведь сам только что сказал мне про лес.
– Ну и что! Сколько мы идем, ты всегда впереди. Я, собираясь идти с тобой, думал, что ты будешь зависеть от меня, как от поводыря и помощника во всем… Какая страшная ошибка!! Ты стал моим хозяином, я - твоим рабом!
– Что за глупость… Конечно, я мог бы обойтись и без тебя, Приставала, но с тобой намного легче. Я рад, что мы идем вместе, правда! Быть может, это тебя утешит?
Если это и утешило нищего, он в том не признался. Вскоре Слепец почувствовал, что деревья приближаются: ветер стал понемногу слабеть, с визгом путаясь в их ветвях. Все просто: никакого колдовства, и даже помощь таинственного "внутреннего ока" здесь не при чем. Только внимание к чувствам, уцелевшим чувствам, больше ничего. Приставала, обремененный глазами, даже не услышит перемены в свисте ветра, не услышит за его непрерывным стоном скрипение старых стволов и трепет хвои на молодых елках.
Под сенью леса, в густом ельнике, они наконец избавились от вездесущего пронизывающего дыхания подступающей зимы. Ветер метался над верхушками деревьев, бессильно воя и тяжело вздыхая. Приставала с трудом нашел пятачок земли, подходящий для костра, наломал пожелтевших еловых лап и развел огонь. Конечно, Слепец тоже мог это сделать, но насколько дольше он возился бы, кто знает? Когда придет настоящая зима, с сугробами и сильными холодами, промедление может стоить ему жизни. Изнутри кольнула опасливая мыслишка: так значит, ему действительно выгоден попутчик, пусть даже такой вечный плакса, как Приставала? Выходит, так… Хотя Слепец мог поклясться перед кем угодно и перед самим собой, что специально он ничего не делал для того, чтобы нищий шел с ним. Рука судьбы, не иначе!
